Она знает что-то, чего не знаю я и чего никогда не скажет мне Тая?
Волнительно.
— У Таечки есть к вам чувства, я уверена в этом, — сказала Катя, а у меня по спине побежали мурашки. Как бы мне хотелось знать, что она ко мне неравнодушна… Это давит мне на грудь бетонной плитой уже не первый месяц. — Она не хотела о вас говорить.
— И это означает наличие чувств? — скептически изогнул я бровь."
"— Именно, — кивнула Катя. — Вы ведь знаете, какая она — светлая, чистая, обман и предательство не для неё. Тая просто хотела быть верной женой, не более того.
Она противилась разговорам и мыслям о вас именно потому, что эти образы её волновали. Я видела её глаза, когда речь шла о вас, — в них появлялся стыд. Она стыдится своих чувств, краснеет, потому и не желает о вас говорить.
— Ну, не знаю… — постучал я пальцами по столу. — Такой себе параметр оценки чувств…
— А ещё…— продолжила Катя. — Я слышала, как во сне она бормотала ваше имя. Вы ей снитесь, Алексей Сергеевич.
Последняя фраза Кати прошибла мой скептицизм.
Снюсь?
— Может, она звала кого-то иного?
— Нет, — улыбнулась Катя. — Алекс в нашем окружении один. Северов тоже…
Я задумчиво смотрел в свою чашку.
А что, если это правда — чувства есть, просто она их топит из-за тех обстоятельств, какие сложились у нас?
Тогда я вытащу их наружу. А если их нет — смогу зародить.
Я не сдамся.
17.
Утром я заехал в больницу к Тае, передал ей телефон и вещи, взял у неё справки о повреждениях, о том, что беременность понадобилось сохранять после падения с лестницы из-за Паши, а потом съездил в РОВД и написал заявление на Павла.
Скоро дело снова пойдёт в ход.
Вечером вместе с Екатериной забрал из сада Ксюшу, объяснив ситуацию воспитателю, что Тая в больнице и пока её буду привозить или забирать я, а потом мы вместе с Ксенией поехали навещать её маму.
По пути набрали фруктов и всяких полезностей для мамы. Тая просветлела лицом, когда увидела своего ребёнка.
— Ксюшенька! — села она на кровати и раскинула руки для объятий.
— Мама! — побежала к ней навстречу девочка.
— Как тебе это удалось? — подняла Тая глаза на меня.
В них было такое счастье, словно ей от этой жизни больше ничего не нужно. И мне тоже — счастье Таи заразило и меня. Я мягко улыбнулся в ответ.
— Ради тебя для меня нет ничего невозможного, Тая.
Она сначала растерялась, а потом улыбнулась в ответ, глядя на меня из-под ресниц. Кокетка… Ей нравится то, что я сказал. Всегда приятно быть любимой.
