Стараясь не разбудить жену, Сергей Макарович умылся, переоделся в обычный гражданский костюм, накинул куртку (начало октября выдалось холодным) и поспешил к машине, дожидавшейся хозяина на придомовой стоянке.
Было раннее утро, ещё только начинало светать, и машин на улицах столицы было в разы меньше, чем в дневные часы. Поэтому до старой девятиэтажки на Виноградова, где жил Карапетян, он доехал быстро.
Физик встретил гостя в свитере и спортивных штанах. Лицо у него было усталое и при этом возбуждённое, глаза сверкали, как у кошки.
– Чаю? Кофе только растворимый.
– Давай чаю, – согласился Савельев, вспомнив, что спозаранку не сделал ни глотка дома. Хотя ему не терпелось узнать, ради чего приятель не дал ему досмотреть утренний сон.
Карапетян соорудил чай, налил чашку гостю, предложил варенье.
– Рассказывай, – сказал Сергей Макарович, размешивая в чашке ложку варенья.
– Мы говорили о бранах, помнишь? – заговорил явно взволнованный физик, не спеша взяться за чай.
– Соседняя может сталкиваться с нашей и не давать амплитудного отскока, порождая устойчивый переход. Процесс напоминает столкновение двух бутербродов, обмазанных мёдом: ударились, прилипли на мгновение и разошлись друг от друга на какое-то расстояние, сохранив клейкие нити мёда, соединившие их. Я назвал такие нити иномерианами.
– Мёд – это круто, – усмехнулся Сергей Макарович.
Егор Левонович сморщился.
– Не нравятся бутерброды, можно заменить их на керамические плитки, обмазанные клеем.
Не важно, что собой представляют браны, главное, чтобы это были плоские поверхности.
– Но ведь наша, гм, гм, брана, то есть Вселенная, не плоская, а трёхмерная.
– Она плоская в смысле равномерного распределения материи и силовых полей в больших масштабах. Я сделал дополнительные расчёты и уточнил мерность столкнувшихся бран. Наша Вселенная, кстати, тоже не точно трёхмерна, существуют корреляции фундаментальных констант, указывающие на существование коридоров допустимостей физических постоянных.
– Не увлекайся.
– Не буду. Короче, Сергей, брана с общим набором измерений в три и четырнадцать сотых при соударении теряет доли мерности. То есть имеются предпосылки портала или червоточины, кротовой норы, как модно нынче говорить. Хотя название «иномериана» больше соответствует процессу.
Сергей Макарович допил чай, не чувствуя его вкуса.
– Почему об этом никто раньше не говорил? Я имею в виду теоретиков.
