А я могла только смотреть на него, чувствуя родные руки в волосах и на пояснице, ощущая надёжное сильное тело, смаргивая льющиеся слёзы.
— Я скучал, — сказал Дамиан уже без улыбки, глядя мне прямо в глаза.
Я вдруг поняла, что на мне теперь нет его сетки, вся моя сила свободна, но до последней капельки увязла в его уверенных магических потоках, окутывающих, запутывающих меня бережно и неотвратимо, переплетаясь с моими, присваивая, делая меня частью его самого.
— Очень скучал, — повторил он шёпотом.
Я вдруг обмякла в его руках, прижавшись к нему всем телом, запрокидывая голову.
— Я тебя очень люблю, — дрожащими губами прошептала я.
Он серьёзно ответил:
— И я. Люблю.
Я резко втянула воздух, потянулась к нему, но Дамиан стиснул мои волосы в кулаке, не давая мне двинуться.
— Верь мне! — приказал он и добавил: — и ничего не бойся.
В следующий миг щит прорвался, и я почувствовала, как Дамиан вздрогнул всем телом.
Он подцепил ногой мои щиколотки, сбивая мне равновесие, и упал лицом вниз, увлекая меня под себя, навалившись всей массой.
Я поняла, что он не двигается и не дышит.
— Дамиан!!! — закричала я.
Я задёргалась, пытаясь высвободиться из-под него, но его тяжёлое неподвижное тело плотно прижимало меня к земле.
Вне себя от ужаса, я смотрела на возвышающегося над нами торжествующе скалящегося короля Освальда.
— Жаль, а я так хотел, чтобы он увидел, как ты умрёшь, — со злорадством сказал он, — я ведь видел, как он смотрел на тебя там, в галерее.
Освальд огляделся, и подошёл ближе.
Внимательно рассмотрел неподвижного Дамиана.
— Герцог Себастьян, который считал себя самым умным, — произнёс Освальд. — Он же король Дамиан, разгуливающий у меня под носом, думающий, что я ничего не знаю. Как он смотрел на тебя! Прям пожирал тебя глазами! Ещё и жениться тебе предложил. Дурак поймёт, что влюбился тут же.
Освальд расхохотался, пристально глядя на бездыханного Дамиана, лежащего на мне.
— Дурак бы понял. А я не дурак…
Король Освальд самодовольно вещал, а я лихорадочно пыталась понять, что же мне делать.
Как минимум, ничего не бояться — так мне сказал Дамиан.
Мне вспомнились его слова перед расставанием, ещё там, во дворце, когда он отдавал меня Рэналфу под защиту и рассказывал про горный дар.
«У Освальда есть слабое место, самоуверенность».
«Мы давно с Освальдом ведём игры, начали давно, ещё до того, как стали королями. Это хитрый и опасный враг, но я хитрее и опаснее. Веришь мне?».
