По ощущениям, прошло несколько часов, но солнце всё не садилось.
Хотелось есть. Хотелось пить и спать.
Я встала, размяла затёкшее тело, покосилась на спящего герцога и отправилась исследовать остров.
Почему-то здесь многое казалось знакомым.
Я быстро нашла ручей. Узнала некоторые фрукты, они оказались вкусными и сытными.
Из длинных плотных листьев я сплела два конусообразных стакана, а затем и две большие сумки.
Получилось это у меня быстро и ловко, и делала я это с улыбкой, вспоминая, как отец мне когда-то показывал на подобном пляже хитрый способ плетения, не пропускающего воду.
Я наполнила одну сумку фруктами, другую водой, взяла два стакана и пошла на пляж.
Герцог, оказывается, уже проснулся. Он сидел, опираясь спиной на дерево с широким мохнатым стволом. С благодарным кивком он взял у меня еду и воду, а я молча села рядом и стала смотреть на море.
То, что последовало дальше, ввергло меня в полный ступор, граничащий с шоком.
Расправившись с едой и повесив на ветку плетёную сумку с недопитой водой, герцог подозвал меня поближе, взял палку, и стал чертить на песке откровенные картинки, подробно и обстоятельно рассказывая мне о процессе размножения у людей.
Я краснела, бледнела, прижимала ладони к щекам, откашливалась, когда он спрашивал, насколько мне понятно, но всё же я каким-то невероятным образом пережила этот странный урок анатомии с отдельным упоминанием об удовольствии, которое в этом процессе могут получить мужчина и женщина.
Герцог Себастьян был совершенно серьёзен, не отвлекался и никак не комментировал мои реакции, вздохи и пунцовое лицо.
Остаток лекции я то и дело прикрывала ладонью брови и потирала глаза, но не перебивала и о-о-очень внимательно слушала.
Наконец, он стёр всё с песка, налил себе в плетёный стакан воды, и снова облокотился на ствол, отпивая воду и рассматривая море.
— Спасибо, — я, наконец, нашла в себе силы хоть что-то сказать.
— Зато теперь ты точно будешь знать, чем может грозить прогулка по галереям дворца наедине с королём, — задумчиво ответил он, — да и вообще любое уединение с мужчиной.
Ведь я только что перестала краснеть, но от его слов щёки вспыхнули с новой силой.
— Почему любое уединение? — осторожно спросила я.
— Ты красива, Лия, и доверчива, — рассматривая море, сказал он. — Всё, что я тебе сейчас рассказал, мужчина может с женщиной сделать насильно. Поэтому тебе нужно быть осторожной.
Я нахмурилась. Мне совершенно не нравились тон и манера, как он говорил со мной сейчас.
