— Я думала, — ответила я, пытаясь успокоить вспыхнувшую злость от его приказа, — что, если я услышу мелодию лунного минерала…
Дамиан отпустил мою руку, повёл широкой ладонью по талии вниз, нащупывая нижний край рубашки.
— Я думала, что если найду… найду его залежи…
Сильные пальцы погладили мои ягодицы, проникли под рубашку.
— Думала, это поможет… погасит напряжённость… в двух королевствах, это улучшит жизнь многих…
Дамиан погладил по щели между половых губ и я протяжно простонала, упираясь обеими руками в ствол дерева:
— Многих людей лучше…
Кулак, стискивающий мои волосы, сместился, вынуждая меня оглянуться на него через плечо.
Дамиан отпустил волосы, положил руку мне на горло, придерживая щёку большим пальцем… и накрыл мои губы властным поцелуем, проникая пальцем второй руки между половых губ, растирая по нежной коже проступившую влагу.
Я застонала в его губы, и он усилил напор, захватывая мой рот в томительный плен, подчиняя умелыми движениями пальцев, не давая двигаться, отстраниться, вынуждая полностью подчиниться его рукам, его желаниям.
Дамиан поднял мне рубашку до талии, подхватил мою ногу под колено, открывая меня для себя, уверенно и сильно проник в мокрое лоно, заставляя меня громко и протяжно застонать, выгибаясь всем телом от ярких, пронзительных ощущений.
Он вжимал меня в дерево, удерживая мою ногу под колено, другой рукой за горло, двигаясь размашисто и сильно, вырывая у меня стон за стоном.
— Скучал по тебе, — шептал он, резкими сильными толчками наполняя меня. — Каждый день.
Каждую минуту. Злился. Очень злился, Лия.
— Почему? — едва соображая от его глубоких проникновений, спросила я, — Почему?.. Злился? На кого? На меня?
Он ответил не сразу, сместил руки мне на спину, задрал рубашку и вдавил меня в ствол дерева, ускоряясь.
— На себя, Лия, — снова вжимая торсом меня в ствол, усиливая толчки, выдохнул он, — на себя. За то, что отпустил. Позволил. Сам отдал Рэналфу. Чуть с ума не сошёл. Без тебя. И сейчас схожу. С ума. От тебя.
Снова его рука в моих волосах сжала длинные пряди в кулаке.
Снова его жёсткие пальцы между нижних губ очертили нестерпимо чувствительную точку. Снова он поменял темп, заставляя меня вцепляться пальцами в ствол дерева и стонать, стонать, стонать от всего, что он делал со мной.
— Истосковался, Лия, — говорил он мне на ухо, вплетая свой низкий хриплый голос в мои стоны, — думал сдохну от тоски. Не знаю, как держался. Без тебя. Сколько раз хотел спалить леса. Найти тебя. И вот так. У каждого дерева.
