А что вы поставите против Боттичелли? Что бесценно для вас? Время, прибыль, ваши клиенты? — Он подождал, пропустив два удара сердца. — Что ж, готовы поставить две недели?
— Две недели? — переспросила она с отсутствующим видом.
— Со мной, — сказал он. — Мне нужно две недели.
Голубые глаза впились в него.
— Вашего исключительного внимания, — продолжал Лисберн. — В месте, которое я выберу сам.
Он не был уверен, — мисс Нуаро искусно маскировалась и была способна, как ему казалось, контролировать появление румянца на лице, — но тем не менее ему удалось заметить легкий розовый оттенок у нее на щеках, который, едва появившись, тут же исчез.
— Вы ведь поняли, о чем я? — уточнил Лисберн.
— Я не наивна, — сказала она.
То, что он увидел, было, должно быть, краской смущения, которая исчезла окончательно. И теперь ее лицо побледнело. От страха? Вот это да! О чем, интересно, она подумала? О том, что он сделает с ней? Чем они будут заниматься? Но ведь она модистка, очень красивая модистка.
Огромное количество мужчин наверняка вели себя с ней омерзительно.
Лисберн не принадлежал к такому сорту мужчин, однако у него возникло чувство, что он поступил неправильно. Жар начал заливать шею. Стало трудно дышать.
— Я не насилую женщин, если вы об этом подумали, — сказал он.
— О, нет! — усмехнулась Леони. — Я думаю, что женщины сами выстраиваются в очередь и ждут, когда вы лишите их добродетели.
Тогда почему она побледнела?
Или ему показалось? Сейчас у нее уже нормальный цвет лица.
— Я хочу полностью заполучить ваше внимание на две недели, вот и все, — объяснил он.
— И все?
— В течение двух недель я не должен быть на втором, третьем или восемнадцатом месте после вашей работы.
— И? — спросила Леони.
Лисберн улыбнулся.
— А вы циничны.
— И что? — опять усмехнулась она. — Это не относится к делу, потому что вы все равно проиграете. Но мне интересно услышать, что именно вы задумали.
— Что именно? — переспросил он.
— Да.
Лисберн пристально посмотрел на нее и склонил голову набок, раздумывая.
Затем подошел к мисс Нуаро вплотную.
Он коснулся ее плеча немного выше объемного рукава.
Она стояла, замерев, сердце бешено колотилось, взгляд прилип к его шейному платку, идеально повязанному, с выверенными складками и отутюженному.
— Мадам, — сказал Лисберн.
Леони подняла на него глаза. И это было ошибкой.
Она увидела эти прекрасные губы, сложенные в легкую улыбку, которая в один миг может стать опасной.
