Все стены галереи были увешаны пейзажами, сценами гибели мифических и исторических персонажей, воинскими сражениями и чем-то подобным, а кроме того, мадоннами и картинами на религиозные сюжеты. Боттичелли не имел к этому отношения. Никакой тебе дидактики, никакого насилия, и уж совершенно точно никакой буколической невинности.
— Интересный выбор, — заметила Леони.
— Она висит особняком. Теперь вы это заметили, — сказал он. — Кажется, Боттичелли никого не волнует в наше время. Мои друзья уговаривали меня выставить здесь какую-нибудь батальную сцену.
— Вместо этого вы выбрали момент после.
Лорд Лисберн окинул картину своими зелеными глазами, а потом снова вернулся взглядом к Леони.
— Я мог бы поклясться, что между ними произошло любовное сражение.
— А я могла бы поклясться, что она одолела его.
— Ах, но ведь он восстанет снова, чтобы сражаться на следующий день.
— Может, и так. — Она развернулась и подошла к картине еще на шаг, понимая при этом, что рискует попасть под ее влияние. Снова. Разумеется, Леони видела работы ничуть не хуже.
В Лувре, например. Но эта…
Хозяин картины подошел и встал сбоку. Какое-то время они разглядывали ее молча. В напряженной тишине, как ей показалось.
— Меня страшно интригует выражение лица Венеры. Интересно, о чем она думает?
— Существует единственная разница между мужчиной и женщиной, — отозвался Лисберн. — Он спит, а она думает.
— Должен же кто-то думать, — пробормотала Леони. — И, кажется, это чаще всего выпадает на долю женщин.
— Я всегда удивлялся, почему они потом тоже не засыпают.
— Ничего не могу сказать по этому поводу. — Она была честна. Ее представления о физической любви между мужчиной и женщиной — хотя старшие сестры весьма подробно описывали, как это происходит, — не основываются на собственном опыте. Для нее на первом и последнем месте всегда было дело. В особенности теперь. — Что интересует меня больше всего, так это внешний вид дамы.
Открыв свой ридикюль, Леони достала визитную карточку и протянула маркизу. Это была очаровательная карточка.
Такой она, конечно, и должна была быть, чтобы соответствовать самому передовому предприятию Лондона в особой сфере деятельности. Размер у нее был такой же, как у карточек, с которыми дамы наносят визиты, и гравировка элегантная, и цвет. Однако это все-таки была деловая карточка, на которой значилось — «Модный дом Нуаро», Туалеты для дам, Лондон, Сент-Джеймс-стрит, № 56.
Лисберн изучал визитку какое-то время.
— Я одна из владелиц, — объяснила Леони.
