Заметил, как там мелькнул ее просвечивающий пеньюар.
В коридоре второго этажа Лисберн увидел, что свет идет от дверей в гостиную. Там он ее и нашел. Леони разложила письменные принадлежности на столе, за которым они ужинали.
— Не могу поверить, что Том — кто бы он там ни был! — умрет от горя, если вы этой ночью не напишете ему любовное письмо, — сказал Саймон."
"— Не говорите глупостей, — оборвала она его. — У кого есть время для любовных писем? Это дела, милорд.
— Саймон.
— Это дела, mon cher monsieur.
— Ладно, соглашусь с «моим дорогим господином», — проявил он покладистость.
— Тем более что вы произносите это с парижским шиком.
— Я в основном росла в Париже, — сообщила Леони. — Как самая младшая, я провела там большую часть своей жизни. Пожалуйста, не отвлекайте меня. Все и без того сложно. Может, вам следует отправиться домой? Или… — Опустившись в кресло, она взяла в руки лист бумаги. — Или лучше налейте мне большой бокал бренди. Как я это ненавижу!
Либерн подошел к столу и через ее плечо посмотрел на чистый лист.
Она подняла на него глаза.
— Вы хоть представляете, как трудно думать девушке, когда над ней нависает почти голый мужчина?
Действительно, это было очень трудно — думать, нависая над почти голой девушкой, от которой вдобавок чудесно пахло и вид у которой был просто прелестным. Единственное, чего ему сейчас хотелось, это скинуть со стола бумаги и чернильницу, разложить француженку на столе и научить ее кое-чему новому.
— О чем вы так переживаете глубокой ночью? Полночь пришла и ушла уже как целый век назад.
— Я знаю! Он должен получить это до пяти утра, если я еще хочу воспользоваться возможностью вставить это.
— Мадам, умоляю, о чем вы говорите?
Леони подняла на него глаза.
— О ком. О Томе Фоксе из «Обозрения». Если я не отправлю ему мою заметку о том, что случилось в «Воксхолле», тогда весь мир узнает об этом от других корреспондентов. А уж они постараются представить «Модный дом Нуаро» и Общество модисток как сборище жуликов и идиотов.
Но у меня нет таланта Софи. Она умеет хорошо писать, но ее нет.
Пододвинув себе кресло, Лисберн сел рядом. Забрал у Леони перо, положил его на подставку. Потом взял ее руки в свои.
— Вот как мы поступим, — сказал он. — Вы сделаете паузу, чтобы немного остыть. Затем в вашей трезвой и упорядоченной манере объясните мне, в чем состоит проблема. После я принесу вам выпить или попытаюсь помочь или сделаю то, что покажется нам наиболее приемлемым в данной ситуации.
