Холодно произнесенная угроза покрывает меня мурашками, и, к моему несчастью, не все они вызваны страхом.
Адриан берет меня на руки, и я задыхаюсь, когда он несет меня к кровати. Я на мгновение отвлекаюсь на то, как мала я в его объятиях, как он может легко раздавить меня на непоправимые куски без усилий.
Он бросает меня на матрас лицом вниз, и тот проваливается под нашим весом. Неужели он передумал?
Я поднимаюсь на четвереньки, но не успеваю отпраздновать эту мысль, как он кладет ладонь мне на поясницу, удерживая меня на месте.
Мое сердце подпрыгивает и ускоряется, когда его рука покидает мою спину и касается моих волос.
В отличие от его прежнего поведения, его прикосновения нежны или, во всяком случае, притворны. Его пальцы погружаются в мои пряди, и я с ужасом понимаю, что прижимаюсь к его ладони.
Я пытаюсь сопротивляться, но он впивается пальцами в мои волосы так, что они сжимают мой череп, без единого слова давая понять, что я не должна бороться с ним.
Я не смогла бы, даже если бы захотела.
Я застыла на месте, пойманная крючком, леской и грузилом в пучину своего леденящего спокойствия. Это на поверхности, фасад, и я на собственном горьком опыте узнаю, что в нем есть несколько слоев. Чем больше я отстраняюсь, тем глубже и темнее он становится. Каждый из них более тревожен, чем предыдущий.
— Последний шанс, Лия, — он гладит меня по волосам, как влюбленный.
Я смотрю на металлическое изголовье кровати с экзотическими золотыми мотивами, отказываясь смотреть на него.
— Последний шанс позволить тебе сломить меня? Никогда.
— Как пожелаешь, Lenochka.
Мои мышцы напрягаются, когда он называет меня так, и я понятия не имею, хорошо это или плохо. Как и большинство вещей, которые он делает с моим телом, будь то, как он прикасается или обращается со мной. Я хочу убедить себя, что ненавижу их, что не выношу ни их, ни его. Тем не менее, болезненная вещь внутри меня выходит из-под контроля, когда он кладет на меня руки. Всякий раз, когда он рядом со мной.
Мне хочется думать, что меня притягивает то, насколько он другой, какой молчаливый, но смертоносный, но это темнее и острее, чем я хотела бы признать.
Адриан неторопливо снимает шарф, который держал мои волосы. Затем он поднимает оба моих запястья и привязывает их к металлическому углу у изголовья кровати, который, кажется, предназначен для этой цели.
Он и раньше так поступал со своей женой?"
"Прогоняя эту мысль, я проверяю узел, но он не поддается.
