— Ублюдок.
Кирилл лишь ухмыляется, поправляя средним пальцем очки в черной оправе.
— Чем занят Владимир? — прямо спрашиваю я, на что Кирилл поднимает бровь. Он знает, что я не предпочитаю прямой конфликт, если это не является абсолютно необходимым.
— Ты все узнаешь, когда я разрешу, — Сергей встает, давая понять, что встреча окончена. — Мы еще поговорим о дне рождения Игоря, который я устраиваю в его честь. Приглашаются все желающие.
— Да, Пахан, — соглашаются все остальные.
Вместо того чтобы уйти, Сергей смотрит на меня с серьезным выражением.
— Приведи и Лию.
— Ей нездоровится. — говорю я спокойно, хотя часть меня медленно приближается к точке воспламенения.
— Она не может быть слишком больна, чтобы присутствовать на дне рождения Игоря по приглашению самого пахана. — Он образно выкручивает мне руку своими целеустремленными словами.
— Да, Адриан. — Рай присоединяется к своему двоюродному дедушке, говоря на безупречном американском. — Приведи Лию. Нам еще многое предстоит наверстать.
Я не упускаю того, как она говорит «многое».
Я мог бы вытащить пистолет, выстрелить ей и ее двоюродному дедушке в лицо и пытать ее охранников, чтобы получить ответы. Но тогда меня убьют остальные мужчины или их охранники, а я пока не могу умереть.
— Убедись, чтобы она была там. — приказывает Сергей тоном, не допускающим переговоров.
— Да, Пахан. — говорю я небрежно, как будто меня вполне устраивает перспектива привести Лию, когда она совсем не готова.
Сергей уходит, за ним все остальные, кроме Кирилла, который намеренно остается.
Нас только двое, Коля и его старший охранник Александр, высокий, но стройный, с лицом женщины или мальчика-подростка.
Кирилл поправляет очки в черной оправе, его губы шевелятся в сардонической улыбке.
— Спрашивать о дорогом Владимире было опрометчиво, Адриан. Я не знаю, насколько ты безрассуден.
— Иногда лучшая защита — это хорошее нападение.
— А иногда прямолинейное оскорбление заставляет тебя раскрыть все свои карты.
— Не беспокойся, Морозов. У меня есть еще карты, чтобы раскрыть их.
Его губы кривятся в уродливой ухмылке.
— Не угрожай мне, когда я могу быть твоим союзником, Адриан.
Я встаю, и Коля встает рядом.
— Мне не нужны союзники.
— Сейчас ты так говоришь, но настанет день, когда ты передумаешь.
— Сомневаюсь.
— Хочешь поспорить?
— Попробуй еще раз через десять лет, Морозов.
Он хихикает.
— Сохрани мой номер, Волков. Он может тебе понадобиться. — Его голос эхом отдается за мной, когда я направляюсь к выходу.
