Коля рядом с ним, проверяет температуру, как ему показывал врач. Я не упустила то, что у них есть местный врач, или что он не задавал никаких вопросов о том, почему он должен был лечить пациента с огнестрельным ранением в доме Адриана.
Он просто кивнул и ушел, как будто это было обычным делом.
Наверное, так оно и есть.
— Как у него температура? — спрашиваю я Колю, когда он смотрит на устройство в своей руке.
Комната простая, с кроватью посередине и шкафом в углу. Единственный свет исходит от лампы на ночном столике, отбрасывая темные тени на бледное лицо Яна.
— Она высокая, но не тревожная. — Коля выпрямляется, и, хотя его обычный хмурый взгляд застыл на месте, в его позе чувствуется легкая настороженность. — Я позабочусь о том, чтобы такая продолжалась всю ночь.
Я делаю шаг вперед. — Я тоже останусь.
— Нет, — Адриан хватает меня за локоть и тянет назад. — Ты сделала свое дело. Оставь это Коле.
— Он прав, госпожа Волкова. Спасибо вам за все, что вы сделали. Если бы вы не несли его или не пытались остановить кровотечение, он бы не выжил.
— Коля улыбается. Он такой же, как и его начальник в этом отделе. Им не помешал бы урок-другой от живого Яна.
— Ничего особенного.
Я хочу остаться и присмотреть за Яном, но Адриан несет меня на руках и выходит из гостевого дома, направляясь к главному. Он делал так с самого начала, потому что на мне нет обуви, и я благодарна, потому что мои ноги не могут нести меня должным образом. Мои руки в окровавленных перчатках лежат на коленях, и я стараюсь не смотреть на них и не вспоминать, что случилось с Яном.
— Держись за меня, Лия. — строго говорит Адриан.
— Они окровавлены.
— Разве я выгляжу так, будто меня это заботит?
Ему плевать, но мне нет. Даже когда я обнимаю его за шею, я стараюсь держать перчатки подальше. Я не хочу запачкать его кровью.
Рядом с ним не должно быть крови.
Как только мы входим в комнату, я извиваюсь, чтобы он меня отпустил. В ярком свете я вижу алые пятна на перчатках, на пальто и на платье.
Они повсюду, как вторая кожа.
Адриан ставит меня на ноги, и я убегаю. Он захлопывает дверь, и когда подходит ко мне, его глаза закрыты, темные, как будто в них назревает буря, или вулкан, или и то, и другое.
На его белой рубашке от смокинга остались пятна крови. На лбу у него тоже что-то есть. Мне это не нравится. Я не хочу, чтобы это было на нем, и я ненавижу себя за то, что я причина этого.
На нем действительно не должно быть крови.
Я хмурюсь.
