И выходка брата, и переживания за бабу Машу, и старые обиды на Горова перемешиваются в гремучую смесь, которая травит изнутри. А догадка, что Стас играет на моей доверчивости, ища повод, чтобы отобрать Ромку, и вовсе добивает.
Когда-то это должно было случиться, когда-то меня должно было прорвать. Я так часто гасила в себе эмоции, что почти поверила в свою неуязвимость.
Забегаю в дом, в первую попавшуюся комнату, закрываю дверь. Щеколды нет, поэтому просто подпираю дверь спиной."
"Хочется проораться, выплеснуть из себя эту желчь, но выходят только жалкие хрипы.
Почему снова все так?! Несправедливо, неправильно, глупо! Почему снова я? За что мне все это?
Дышать, просто дышать. Прикрыть веки и сосредоточиться на дыхании. Сейчас отпустит, надо только подождать.
— Катя? Катя, открой! — почти тут же раздается стук. — Давай просто поговорим. Я не собирался лишать тебя ребенка, ты неправильно поняла. Я просто хотел донести, что… черт!
От его слов меня накрывает еще сильнее. Горечь растекается по языку, горло сдавливает удавка.
Отхожу вглубь помещения, плюхаясь на диван. Комната похожа на рабочий кабинет. Письменный стол, кожаный диван, два кресла, стеклянный столик, стеллаж вдоль стены. Все в темно-коричневых тонах. Почти как моя жизнь в последнее время. Еще не черная, но уже близка к этому цвету.
Я устала быть сильной. Руки опускаются, когда раз за разом на мою голову падают новые испытания. Как тут остаться стрессоустойчивой?
Стас входит сразу же, как понимает, что дверь больше не держат с обратной стороны.
Подходит ближе, присаживаясь на корточки. Берет за руки, заглядывая в глаза. В его взгляде уже нет той стали, о которую я успела порезаться несколько минут назад. А вот раскаяние я вижу.
— Малыш, послушай. Я понимаю, что тебе сложно мне верить после всего того, что между нами было, но клянусь: я не собирался играть на твоих чувствах к ребенку. И разлучать тебя с ним тоже. Я не знаю, что мне нужно сделать, чтобы ты поверила мне. Просто однажды я уже терял тебя и… очень боюсь, что подобное может повториться.
Его тихий баюкающий голос бальзамом ложится на мои израненные нервы. Понемногу, капля за каплей, он лечит. Не знаю, что именно: тон, слова или просто желание, чтобы так оно и было, — но оно достигает своей цели.
— Да, знаю, что тебе пришлось нести ответственность в одиночку прошлые годы, знаю, что в этом есть моя вина. И именно ее я хочу искупить. Ты больше не одна, я буду рядом, буду твоим сильным плечом.
