— Не выдерживая натиска, толкаю его ладонями в грудь, освобождая дорогу.
Но и это не помогает.
— Прекрати вести себя как ребенок! — взрывается он. Ловит меня за руку, резко дергая на себя, но почти тут же исправляется. Выдыхает: — Катя, послушай меня, пожалуйста. Иногда в силу своего характера мы можем недооценивать масштаб угрозы. Поверь, я видел, к чему приводит подобное упрямство. Не нужно искать во мне врага или соперника, я всего лишь хочу добра. Тебе и сыну. Если у тебя проблемы, то это может коснуться и твоей семьи.
И если ты не думаешь о сыне, то это сделаю я!
В голове тут же складывается логическая цепочка. Нехорошая такая, пугающая. Скидываю его руку со своего локтя, отступая назад.
— Я разберусь.
— А если нет? Если все зайдет слишком далеко? Ты готова нести ответственность?
— Именно это я и делаю последние годы! — напоминаю забытую истину. — И довольно неплохо справляюсь.
Стас шумно набирает полные легкие воздуха и резко выдыхает. Да, я злопамятная.
— Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы.
Позволь их решить мне, — медленно, почти по слогам чеканит Горов. — Не надо рисковать. К тому же ты несешь ответственность не только за себя, но и за сына.
— Ничего, справлюсь, — вздергиваю подбородок.
Стас окидывает меня подозрительным взглядом, качает головой и в следующую секунду выбивает страйк:
— Прости, но Рому подвергать опасности я тебе не позволю.
На мгновение мне кажется, что у меня выбили почву из-под ног. Я не верю в то, что сейчас услышала. В голове эхом, как на повторе, крутятся его слова, снова и снова, настойчиво пытаясь достучаться до мозга.
— Как у тебя все интересно получается, а, Стас? Не находишь? — наконец доходит смысл его фразы. — То ты измену оправдываешь тем, что тебе угрожали, то теперь ищешь предлог, чтобы забрать у меня сына. И все под соусом заботы. Как мило! А я почти поверила тебе. Даже обрадовалась, что мы нашли общий язык, что у Ромки появится отец.
Стас опускает голову, а во мне неожиданно вспыхивает злость. Вспоминается боль от предательства, жжет в груди, снова наваливается ощущение униженности и беспомощности.
Все то, через что он протащил меня своей ""заботой"".
— Катя, не придумывай того, чего нет! — цедит сквозь зубы. — Я не это имел в виду.
— Вот свой совет себе посоветуй. Кто из нас сейчас придумывает — еще большой вопрос! — окончательно теряю терпение и срываюсь в сторону дома.
Мне плохо, мне больно. Все как-то разом обрушивается на мою неокрепшую психику.
