Кручиня вскинул громыхнувший металлом мешок, укладывая его повыше к плечам: когда стоишь, груз всегда сползает вниз. Один из костылей уперся в спину острием, добрый человек мог бы помочь устроить мешок на хребте поудобнее, но в данном случае пришлось вообще ступить на обочину и обойти ставшего волнорезом обходчика: упереться бараном в ворота было себе дороже.
– Как-то так, – услышал довольное за своей спиной Кручиня, и стук молотка начал удаляться.
Зато когда показались несущие втроем бревно Груня, Стеша и Варя, Михалыч не только уступил им дорогу мгновенно, но и примерился стать под груз, прошел несколько метров бригадной сороконожкой.
Долго не мог, для наглядности посмотрел на часы и отошел в сторону. Приучив женщин к тому, что всегда появлялся у них с гостинцами, на этот раз развел руками – извините, бабоньки, паек еще не получали.
Зато порадовали девчат появившиеся следом капитан Бубенец и Нина. Увидев, что их стали фотографировать, Стеша даже игриво замахала рукой.
– Ого, какое счастье – в газету попадем, – рассмотрела фотографа с другой стороны бревна и Варя.
Стеша не согласилась:
– Бабское счастье – это не выспаться ночью с мужчиной!
Варя замедлила шаг, стараясь понять подвох в словах соперницы, но в целом сама была согласна с подобным утверждением и не огрызнулась.
– Держите бревно, передовички, – прикрикнула сразу на обеих Груня, опасаясь за шелохнувшийся груз. – Отобьет ноги – попляшем потом «польку-бабочку».
Но и завершать работу не получилось: фотокорреспондент просил девчат то замереть, то сделать шаг вперед.
– Еще минутку, еще кадр. На меня не смотреть! Дорогу строим железную, а люди все – золотые! – как припев в песне, повторял свой заголовок.
Оценку его работе дала появившаяся Валентина Иванович. Стала под бревно на место железнодорожника, подставив здоровое плечо. Не имея прав прогнать отвлекающих от работы москвичей, недовольно пробурчала:
– Хорошо мужикам – бабской работы не знают!
Пропустив слова бригадира мимо ушей, Бубенец сделал несколько новых кадров.
Ему хотелось еще поискать совсем уж неожиданный ракурс, но в это время родился и начал нарастать тяжелый гул самолетов. Впереди, на самом острие стройки, послышались разрывы снарядов, небо прошили зенитные очереди. Земля дрогнула от разрывов авиабомб. Женщины из-за бригадира, которая стала здоровым плечом на другую сторону ноши, не смогли быстро свалить груз, опускали его «на пупе» и слишком запоздало бросились под насыпь.
