– Я привык верить своему чутью, а не чьим-то словам, – сухо дал свою однозначную оценку Кручиня. Хотя по отношению к Наталье это теперь роли не играло…
Баба подняла руку – не гоношись, охолонь. Выслушай до конца.
– Наталья повела девчат на дальний участок, так что просила извиниться и сказать, что…
Слова Натальи баба передать не успела. Насыпь средь леса и косогоров даже в ночное время оставалась оживленной трассой, и чьи-то шаги заставили Кручиню напрячься. Если патруль, придется объясняться. Подобная участь ждала и бабу Лялюшку, и потому оба заступили за кустарник.
Вместо патрульных на дорожке показались в свете луны капитан Бубенец и Нина.
– А как будет по-немецки «идти»? – поинтересовалась она у провожатого, кивнув назад."
"– «Геен» – идти, ходить. Вот и сейчас за нами кто-то «геен»…
Показал рукой напарнице – ты идешь дальше и продолжаешь говорить. Сам отошел в тень соседнего от укрывшего парочку куста. Комсомолка двинулась дальше, продолжая мнимый диалог, и именно за ней через какое-то время стала красться щуплая тень Семки.
Напротив кустов замер. С усилием сдерживаясь, чихнул в ладони, и на этот звук, как на опознавательный знак, тут же появился Соболь. Это не стало неожиданностью для охотника за шпионами, скорее всего, он и следил за москвичами по заданию смершевца.
Так и оказалось.
– Туда пошли, – указал Семка лейтенанту направление. – По-немецки говорили.
Смершевец, не зная, что повторяет Кручиню, надвинул парню на лоб картуз:
– Молодец. Никому ни слова.
– А я еще, товарищ лейтенант, хотел сказать про своего напарника, Кручиню.
Сказал и отпрянул – Иван Павлович, крайне озадачив и лейтенанта, собственной персоной торопливо вынырнул из темноты. Соболь даже огляделся на всякий случай вокруг, нет ли кого еще рядом?
– Да я и сам могу сказать все товарищу лейтенанту, – пожал плечами Кручиня: мол, не маленький, чтобы прикрываться за еще более мелких. – Мы тут никак не можем договориться насчет ночных дежурств. Понимаете, есть вариант: первую половину ночи…
Соболь нетерпеливо, с долей раздражительности, остановил зэка, отвлекающего по пустякам:
– Разбирайтесь сами.
Хотел уже исчезнуть, но разобрало любопытство, вернулся:
– А это с кого сняли? – приподнял с плеч наблюдателя женский платок. – Или опять само упало? – спросил с издевкой, хотя так и получилось, по сути, на самом деле. – Что за охота на женские вещи?
Ответа не требовал – просто удивлялся. Отдав честь, заторопился за Ниной: ее след был важнее всех странностей зэка.
