И кто на самом деле этот передовик социалистического соревнования, тоже выясним.
– Ненавижу, – прошептала сквозь зубы бригадир. – И все равно перебьем как собак.
– Попробуйте, – улыбнулся с высоты своего роста и положения Бубенец.
– Погодите, – попросил внимания майор, уводя капитана в сторону. И от лишних ушей, и отсекая свидетелей собственной близорукости. – Не понимаю. А почему не сразу…
– Играли на вашей Эльзе, – пощадил самолюбие Врагова капитан, постаравшись вплести в операцию и его особый отдел.
Для этого даже выделил определение «вашей», тем самым давая оценку важности проделанной местными смершевцами работе. – Для нее, ярой нацистки, потерять доверие разведцентра оказалось страшнее смерти. Кстати, что там с ней? – вспомнив за суетой об Эльзе, повернулся к попавшей в руки Полины своей сотруднице.
– Она знала, что там граната, – сообщила через плечо врача Нина. – Самоподрыв.
– Жаль, – посетовал майор.
– Она бы все равно ничего не сказала, – успокоил его Бубенец. Хотя и понимая, что для разведки любое слово от источника информации сродни концерту симфонического оркестра для меломана.
– А вот ее беречь как зеницу ока, – указал на мнимую зенитчицу.
Начальник контрразведки кивнул подчиненным, Гаврила с тремя автоматчиками приняли от старшины задержанную. Хотели привычно связать руки, но остановились перед пустым рукавом, вырвавшимся из-под ремня: одноруких еще не связывали. В итоге сделали аркан на поясе, подергали – не сбежит.
– Невозможно поверить, что она, – никак не мог осознать Врагов разыгрываемый столько дней перед его глазами спектакль с лучшим бригадиром в главной роли.
В то же время только восхитительно безупречная легенда врага спасала его перед московским коллегой от стыда."
"– Мы тоже не предполагали. Пока не погиб парнишка, – не стал выпячивать свою работу Бубенец. – Просто вы пошли по следу ножа, а мы осмотрели его тело и сразу отметили, что удар был нанесен левой рукой. А кто у нас левша? – оглянулся на однорукую.
– Правильно, герой труда и передовик. Сама неуязвимость. А тут и орденок ее сработал. Сгубила Красная Звезда нашего «героя».
Для майора это тоже оказалось неожиданным и непонятным. Благо капитан не стал утаивать секреты войсковой разведки. Постучал то ли по собственному, то ли камуфляжному ордену на своей груди:
– На нашем, родненьком, красноармеец всегда был в обмотках. А вот при изготовлении фальшивки господа фашисты ненароком «обули» его в сапоги.
