Я видела, что Илью забавляет моя неопытность и стыдливость.
До сих пор в голове звучат его слова: “Эми, отпусти себя. Просто расслабься. Поверь мне, мужики пруться от самочек с маленьким пробегом, - увидев мой недоуменный взгляд, Илья решил все же пояснить свою фразу. - Ну, это когда женщина не жила по принципу: кто у нас не первый, тот у нас второй. Ок… Не меняла мужиков, как перчатки…А потом зашилась и снова девочка-целочка…”
Слова богатыря вспоминаю уже на катере по дороге на берег.
И в моем мозге выстреливает мысль, что, может, Илья это все говорил о себе.
Да, вероятнее всего, это с ним такая история приключилась, потому он так и был резок со мной сейчас в каюте.
Интересно, а что я успела ему наболтать о себе, под воздействием волшебных пузырьков шампанского.
На горе точно ничего особенного. Так немного про детство и школьные годы. Танцевальную студию. Свою многодетную семью. Бабушку. О жизни на севере. О сыновьях своих точно рассказывала. А вот о Борьке… Нет…
Ничего не говорила. Да, Илья и не спрашивал.
Просто как-то вскользь упомянул, что отель, в котором я живу, дорогой для человека со средним достатком.
Слова о дороговизне вызвали во мне неприятную реакцию, потому что Борька толдычит об этом все дни нашего отдыха.
Вспомнив о муже, я все же поморщилась, словно от кислого лимона.
Богатырь это заметил, но уточнять не стал.
– О чем задумалась, Эми, – вырывает меня из мыслей о вчерашних разговорах Илья.
Говорить правду мне совершенно не хочется, потому задаю вопрос, что возник, когда олигарх устроил шоу с девками:
– Почему друг тебя называет Мура, а ты его Доля?
– Это наши с Дэном погонялы.
Нас так в детдоме звали. Они от фамилий, которые нам дали в детских домах. Денис Долинский. Я - Муромский.
– Почему такие странные фамилии? - задаю вопрос, прикрывая им то, что хочу спросить на самом деле.
По взгляду Ильи и движению его бровей вижу: он и без моих слов прекрасно понял, что я имею ввиду."
"– Все просто… Нас обоих мамаши бросили в этих городах. Меня в Муроме, что недалеко от Владимира.
Дэна в Долинске. Это на Сахалине.
От слов Ильи меня дергает еще сильнее, чем в каюте.
Закусываю губу и отворачиваюсь, делаю вид, что собираю в хвост растрепанные ветром волосы. Сама украдкой быстро вытираю слезы.
В это момент в нос катера бьет волна, и меня окатывает с головы до ног соленой водой.
Начинаю смеяться, пытаясь так скрыть, что мою душу рвет на части от рыданий, которые я старательно держу в себе.
Хохоча, поворачиваюсь снова к Илье.
