Впервые в жизни мне обидно до слез!
Обидно, потому что своими словами, тоном и выражением лица Илья заставляет меня чувствовать себя грязной потаскухой.
– Со мной такое первый раз, – шепчу тихо, хотя хочется кричать в голос.
– Да…Конечно… Первый в конце длинного шлейфа, – язвит богатырь.
– Пусти... Мне надо в отель, – повышаю голос, зажмуриваю глаза сильно-сильно, чтобы задержать слезы, что предательски пытаются прорваться наружу.
– Да понял я. Иди…
Всего две короткие фразы. Но…
В них, вернее, в их интонациях я почувствовала какую-то боль и даже обреченность что-ли.
В душе под струями воды, думая об этом, вдруг женским чутьем понимаю, что у Ильи, как и у меня есть своя ноющая рана.
Ну, знаете, это когда внутри сильно занозит? А ты весь такой сильный, держишь это в себе и никому не показываешь. Но…
Каждый раз морщишься, дергаешься и злишься, если сталкиваешься с чем-то, что напоминает тебе о твоей пусть и затянувшейся, но ране. Знакомо?! Было же такое?!
Подумав над этим, из душа выхожу, смотря на Илью иначе.
Он тоже встречает меня другим. Вернее…
Прежним: спокойным, уверенным и бесшабашным.
- Пошли. Домчу тебя с ветерком…
Совершенно искренне улыбается мне богатырь во все тридцать два зуба.
– Я со сна бываю резковат, - хмыкает он, открывая дверь каюты. - Сорян…
Делаю вид, что верю. А почему бы и не “да”?
Ведь у каждого из нас в голове свои “таракашки”: болевые точки, загоны, привычки, реакции.
Кто я такая, чтобы выражать совершенно постороннему мне человеку свои “фи” и претензии? Что я о нем собственно знаю? Ну, кроме того, что он вместе со своим скучающим другом-олигархом путешествует на яхте.
Да, ничего…
Мы вчера вроде и много времени провели вместе, а говорили о какой-то ничего не значащей по сути ерунде.
Просто, как два совершенно чужих попутчика в купе поезда, болтали обо всем и ни о чем.
Он рассказывал про звезды. Делился смешными историями из лихой молодецкой жизни. Говорил про мото и авторалли, прыжки с парашютом, восхождения на огромные горы, рыбалки на здоровых рыб.
Я слушала, болтала ножками по лунной дорожке и хихикала.
Еще он играл на гитаре и красиво пел песни, а я подпевала. Все это было на пикнике. А после…
На катере, до которого мы бежали задорно смеясь, нам было не до разговоров, потому что рты были заняты. Мы целовались, как глупые влюбленные подростки.
И на яхте тоже сначала целовались. А потом…
Он утянул меня в пучину страсти.
Творил со мной такое, чего в моей жизни отродясь не было.
