Вдруг твое лицо становится печальным, и ты говоришь: «Мне жаль тебя. Давай пожалею. Ну, не плачь, не плачь. Бедный ребенок».
– То есть, этого тебе сейчас хочется больше всего?
– Да.
– Ну-ну.
Выпив по пять стаканов водки с тоником, мы собрались уходить. Я хотел было заплатить, но Мидори шлепнула меня по руке, вынула из портмоне десятитысячную купюру без единой морщинки и заплатила по счету.
– Ладно тебе. Я как раз получила за одну работу. К тому же, приглашала я, – сказала она. – Конечно, если ты состоятельный фашист и не терпишь, когда женщина угощает, тогда другое дело.
– Я так не думаю.
– К тому же, я тебе не дала.
– Потому что большой и толстый?
– Да, – сказала Мидори. – Потому что большой и толстый.
Мидори захмелела, оступилась, и мы чуть не покатились кубарем с лестницы. Когда мы вышли на улицу, голубое небо застилали тонкие облака, город нежно окрашивали лучи заходящего солнца. Мы немного побродили по городу, и между делом Мидори сказала, что хочет полазать по деревьям.
На Синдзюку подходящих на нашлось, а парк Синдзюку-Гёэн уже был закрыт.
– Жаль, – сказала она. – Я так люблю лазать по деревьям.
Мы шли и по дороге покупали то, что приглянется нам на витринах. Город перестал выглядеть неестественным, как раньше.
– Благодаря тебе я, кажется, постепенно привык к этому миру.
Мидори остановилась и посмотрела мне в глаза.
– Точно. Зрачки прояснились. Видишь – поведешься со мной, и сколько хорошего сразу.
– Верно.
В полшестого Мидори сказала, что ей нужно готовить ужин, и засобиралась домой. Я ответил, что тогда поеду на автобусе в общагу. Проводил ее до вокзала Синдзюку, и мы расстались.
– Знаешь, чего я сейчас хочу? – спросила перед расставанием Мидори.
– Даже не представляю, о чем ты можешь подумать.
– Хочу, чтобы нас с тобой поймали пираты, раздели догола, прижали лицом друг к другу и связали веревкой.
– Почему именно так?
– Это – странные пираты.
– Думаю, не более чем ты, – заметил я.
– И, сказав, что через час скинут в море, они бросили нас прямо в таком виде в трюм: мол, наслаждайтесь вдоволь.
– И что?
– Ну мы и наслаждались вдоволь целый час: катались, прижимались друг к другу…
– И этого тебе хочется больше всего?
– Да.
– Ну-ну…
В воскресенье Мидори приехала за мной в полдесятого. Я только проснулся и даже еще не умывался. Кто-то постучал в дверь и крикнул:
– Эй, Ватанабэ, к тебе какая-то девчонка.
