Привозят им от чистого сердца пирожные, интересуются, как у них обстоят дела. А ты появляешься лишь тогда, когда у тебя возникает необходимость. Однобокая дружба получается. Сколько времени ты нам не звонила?
Мне стало стыдно.
— Очень долго.
Кузя кивнул:
— У тебя все супер складывалось. Замуж вышла?
Я кивнула.
— А мы об этом случайно узнали, — ухмыльнулся Кузя. — С друзьями так себя не ведут. С близкими людьми хочется разделять не только неприятности, но и радости. Ты же ведешь себя как клиент. Но тогда должна нам платить.
Я молча слушала Кузю, а он продолжал:
— Жаль, Сеня к тебе прекрасно относится, никогда деньги с тебя не возьмет. Уж извини за откровенность, мне за него обидно — он расстроился, что ты его покричать «горько» не позвала.
— Мы не устраивали пир горой, — попыталась оправдаться я, — собрались в узком кругу.
— А-а-а… — протянул Кузя. — Значит, мы с Сеней знакомые седьмого ряда.
— Вот и кофе! — весело объявил Семен, ставя на стол поднос. — Эй, чего вы оба такие мрачные?
— Все хорошо, — лихо соврал Кузя.
— Я попросил Дашенцию рассказать, в чем дело, и она ответила: «Без моего любимого товарища Сени не стану ничего говорить».
Мне стало еще неприятнее. А Собачкин расплылся в улыбке.
— Дашуля, я тут. Начинай.
Но я уже решила: надо уходить. Что ж, обращаться к Сене и Кузе я более не стану.
Я неоднократно предлагала деньги за их работу, но Собачкин всегда от них отказывался, даже обижался, говорил:
— У своих бабки не беру.
Один раз я оставила конверт у Сени на тумбочке.
И что? Он вернул мне его через пару часов. Как всучить гонорар человеку, который категорически не желает его принимать? Но Кузя в чем-то прав, надо было звонить ребятам просто так, заезжать к ним не только тогда, когда необходимо разузнать некие сведения, приглашать парней в Ложкино. Но я этого не делала, и теперь Кузя пестует обиду. Ладно, попытаюсь наладить отношения, но сейчас лучше уйти. И как это сделать, чтобы окончательно не поссориться?
— Можно руки помыть? — спросила я.
— Конечно, — улыбнулся Сеня, — все полотенца чистые.
Войдя в санузел, я написала Маше сообщение: «Позвони мне через две минуты и отсоединись, когда отвечу». Потом ополоснула лапки, вернулась в комнату, села за стол, и тут в моем кармане завопила трубка. Я быстро вытащила ее.
— Алло! Да, Ирина. Что случилось? О, уже еду!
— Неприятность дома? — напрягся Сеня.
— Мафи, как обычно, сбежала, — соврала я. — Перемахнула через забор и удрала, домработница ее найти не может.
