Там, говорит, прямо жуть… видно, как пуля в лоб между бровей влетает, а она идет и кричит: «Федя, за что? За что? За что?», потом убегает, а он за ней и опять стреляет, в глаз попадает, мама плачет, руки к убийце протягивает… Рассказала мне Саша весь этот ужас и спрашивает: «Может, хочешь сама взглянуть?» А меня и так трясет: «Нет! Нет! Ни за что!»
— Кто снимал преступление? — поразилась я.
— Не знаю, — вздохнула Аня, — вроде человек с телефоном там в тот момент был и заснял все. Короче, Александра план разработала.
Змей любит по тусовкам бегать, за вечер может пять-шесть мероприятий обойти, зависает там, где журналистов побольше. Саша знакома с его помощницей, забыла, как ее зовут.
— С Зоей? — подсказала я."
"— Точно, — кивнула Герасимова. — Сестра ей позвонила, представилась корреспондентом телевидения, фанаткой художника, попросила сообщить, куда Касьянов на неделе собирается пойти, чтобы туда с камерой приехать. Зоя стала адреса ей давать. Получив первое сообщение, Сашка мне заказ на обслуживание тусовки раздобыла и приказала бумажку в кекс засунуть, сделав так, чтобы именно его Федор взял.
Руки потирала: «Он выпечку обожает».
Аня отвернулась к окну.
— Почему я согласилась? Она от меня не отставала. Я отказывалась, а Пуськова не отлипала. Сначала по телефону прессовала, потом вдруг приехала ко мне домой вечером, когда все мои в квартире находились. Я дверь открыла, обомлела, увидев сестру, на лестницу выскочила и говорю: «Ни Тимоше, ни бабушкам с тобой знакомиться не надо.
Как я им объясню, откуда у меня сестра взялась?»
Собеседница вздохнула.
— На самом деле я не этого опасалась. Старушки очень добрые, воцерковленные. Расскажет им Саша про детдом, споет, что ей жить негде, они тут же воскликнут: «Доченька, переселяйся к нам! Комната пустая есть». А я уже поняла: нельзя Александру в свою жизнь включать. Она злая, жадная, одни гадости про людей говорит. Сестра плохой пример для моего мальчика. У нас дома все другие.
Вот поэтому я и придумала, что не хочу своих рассказом про сестру тревожить. А она противно так засмеялась: «Ничего, я сама им растолкую». И внутрь войти пытается. Я взмолилась: «Саша, не нервируй бабушек, они старенькие, испугаются рассказа про убийство нашей мамы. А Тимоша школьник, не надо ему знать про жуткую трагедию. Уходи, пожалуйста». Но она…
Нюша всхлипнула, зашмыгала носом. Я протянула ей пачку бумажных платков и продолжила рассказ за нее.
