Обычно от всяких соревнований и общественных мероприятий отлынивала, но то был какой-то показательный поход, и директриса лично явилась в класс, наказала, чтобы каждый явился.
Адель явилась — отличница она всё-таки или кто?
Поход оказался для нее тяжким испытанием. Их привезли к месту старта на автобусе, потом долгое топанье по майской жаре с рюкзаком на спине, короткий привал, снова топанье. Когда добрались до нужной стоянки, начался кромешный ужас — игра в волейбол.
Ну не умела Сафронова легко и непринужденно бегать по полю и отбивать мяч, не давалось ей это.
Однако круглый паршивец до обидного часто летел именно в ее сторону. Он к ней, а она от него… Да-да, сбежала разок от мячика, чтобы не дай бог его не коснуться и не выбить из поля, как в прошлый раз. Тут-то ее и начали дразнить. Особенно усердствовал Жаров и его сподручные, само собой.
— Неумеха — руки из одного места! Испугалась мяча? Трусиха! Трусы в команде не нужны!
Адель сделала вид, что слишком устала и присела в сторонке. Потом, чтобы избежать косых взглядов, решила просто погулять, пока спортивные развлечения, сиречь истязания, не закончатся.
Полянку, где они остановились, окружал лес. Вот в лес Сафронова и пошла. Там куда приятнее, чем рядом с одноклассниками. Адель гуляла по еле заметной, заросшей травой тропинке. Как ей казалось, ушла недалеко. Некоторое время побродила, решила вернуться, и… тропинка, по которой она шла, вдруг привела ее не обратно в лагерь, а наоборот, в лесную чащобу.
Немного испугавшись, она повернула назад, но, видимо, снова свернула куда-то не туда, потому что к лагерю так и не вышла.
Шли часы, а дорога обратно всё не находилась. Адель устала, проголодалась и была близка к панике. И в этот момент она увидела вдалеке Глеба. В первую секунду даже обрадовалась, прямо как сегодня. Но радость длилась недолго.
— Ты совсем дурная? Какого лешего поперлась непонятно куда? — заорал он, едва ее увидел. — По шее тебе надавать…
Адель так испугалась, что начала икать. Одна со злым Жаровым в лесу — это жутко.
Тот схватил ее под локоть и куда-то поволок.
— Отпусти меня! Отпусти… — просила она, чуть не плача.
Но Жаров никогда не прислушивался к ее просьбам. Он пер вперед, наводил на нее ужас своим упрямством и непробиваемостью. Адель казалось, он тащит ее куда-то, чтобы сотворить немыслимое, невозможное, ведь именно это намерение читалось на его лице… Однако ей просто невероятно повезло — навстречу попался обеспокоенный донельзя учитель физкультуры.
