— Что случилось? — спросил Жаров охрипшим голосом, а про себя подумал: «Если этот упырь хоть что-нибудь ей сделал…»
— Я совершила плохую вещь… — призналась Адель.
«Она сделала, не ей сделали…» — немного выдохнул он, превратился в слух.
Воробушек тихо заговорила, оглядываясь по сторонам:
— Когда мы сюда приехали, всё начиналось нормально, но потом, когда сели за стол, русские партнеры Каплана вдруг привезли девушек… в смысле… э-э-э… девушек легкого поведения, и работники Каплана хотели, чтобы я переводила для них, а потом… В общем, так получилось, что я съездила Ахмету по физиономии…
«Моя девочка!» — внутренне возликовал Жаров.
Адель тем временем продолжала:
— Он жутко обиделся, в общем, я сбежала от них на улицу, но телефон умер и… значит, сообщение в бюро всё-таки прошло, раз ты здесь? Я так рада, я так испугалась… Мне кажется, Каплан ждал, что я с ним… Но я же переводчик, а не девушка легкого поведения! Я ничем не давала ему понять, что согласна на интим…
«Что и требовалось доказать…» — зло усмехнулся про себя Жаров.
Ее сняли, а Воробушек даже была не в курсе дела. Уровень ее наивности просто зашкаливал — непонятно, как она вообще дожила до двадцати шести лет… В холодильнике, что ли? Не знала, каков мир за пределами квартиры?
— Поехали, я заберу тебя, Адель… — прохрипел Глеб.
Он схватил ее за руку, и, наверное, впервые она не дернулась от него. Наоборот, сжала руку ледяными пальцами.
Глеб повел ее через полянку к тому месту, где бросил машину.
И тут вдруг из дальнего домика вышел мужик в шубе.
— Эй, куда девку повел! — возмутился он, увидев рядом с Жаровым Адель. — Она с нами!
В эту самую секунду Глеб понял — не только у Каплана были планы на его Воробушка.
— Я ее забираю! Она переводчик, а не проститутка… — отчеканил он строго и, не слушая дальнейших воплей, потащил Адель к машине.
На свое счастье, мужик не погнался следом, иначе нарвался бы на кулак Глеба. Жаров этот кулак уже даже сжал и был готов впечатать в любую непонятливую физиономию, дайте только повод.
Сафронова не сопротивлялась, покорно шла следом, точнее бежала, ведь шаг у начальника был гораздо шире, чем у нее.
Он посадил Сафронову в машину и погнал отсюда подальше, включив печку на полную мощность.
В голове всё пульсировала одна и та же мысль: «А если бы я не приехал? Что бы с ней было?»
В груди клокотало столько злости, что казалось, ее хватило бы, чтобы развязать межконтинентальную войну.
