Показываться перед одноклассниками в попухлевшем варианте ей совершенно не хотелось, и она не понимала, как это может быть кому-то не ясно.
— Дурочка… — протянул Глеб, улыбнулся от уха до уха и присел к ней на диван. — Ты красавица, и беременность делает тебя еще красивей.
При этом он ласково погладил выпирающий живот, но этого ему оказалось мало. Муж наклонился, задрал футболку Адель и приложился к животу губами.
— Пойдем, а? Я так хочу пойти туда с тобой! — попросил он с чувством. — Хочу, чтобы все обалдели…
— Ну ладно, если ты так ставишь вопрос… — сдалась Адель.
«С другой стороны, — рассуждала она про себя, — если уж я умудрилась выйти замуж за главного задиру класса, чего еще мне на этой встрече бояться?»
А как вышла замуж? С помпой! В красивом белом платье, с кучей гостей, огромным трехъярусным тортом. Глеб не поскупился, позволил Адель с Софочкой разгуляться по полной программе. И они разгулялись. Был красивый ресторан, дорогой фотограф, музыка, белые голуби, фейерверки.
Всё, как Адель и мечталось. А через две недели после свадьбы она узнала, что беременна.
— Возьми с собой свои книги! — ворвался в ее воспоминания Глеб. — Будем раздавать!
С важным видом указал на висящую в центре гостиной полку, заполненную книгами Адель. Когда-то сам же эту полку туда и прибил, заполнял книгами регулярно по мере раздачи их друзьям и рассылки читателям.
После первой удачной книги за год Адель успела написать и опубликовать еще две: «Веселый Английский» и «Китайский по-русски».
Написание книг так ее увлекло, что теперь на работе она с согласия руководства половину дня уделяла только этому. Поднимала престиж фирмы, как выразился Глеб.
При выходе каждой книги Жаров устраивал дома праздник, и на этот праздник приглашал друзей, семью, даже свою мать… Каждый раз, когда она приходила, всё время шутил: смотри, мама, ты говорила, я только на дворничихе могу жениться, но моя жена — писатель. Та посмеивалась, поздравляла невестку, но глаза ее оставались холодными.
Адель ненавидела эту женщину. Да, ненавидеть свою свекровь — жуткая банальщина, невозможная, прямо до оскомины. Но другого слова Воробушек даже подобрать не могла.
Причем она сама открыла ящик Пандоры, впустила эту женщину в их с Глебом жизнь, пригласив ее на свадьбу. Ей показалось неестественным, что Жаров даже не прислал своей матери приглашение, и тогда она сделала это сама.
