Для них написанный на бумаге закон – это уже нечто такое, через что переступить сложно, а мы через бумаги переступаем легко, подчас даже не задумываясь. Что один человек написал, для другого может быть и переписано или проигнорировано. Мы как-то больше к справедливости тяготеем, а в английском языке и понятия-то нет такого – «справедливость». Есть «честность», типа «честная драка» или там «поделить по-честному», есть «лояльность», есть та самая «законопослушность». А вот «справедливость» даже объяснить невозможно.
Так вот, на мой взгляд, убить и зарыть в пустыне нелюдя-убийцу – это справедливо. Для Патрика это будет «нормально» и даже «честно», но вот если придется столкнуться с законом – что тогда сработает? Я не знаю. Поэтому лучше так, сам все сделаю, а ему расскажу… в части касающейся.
Как бы Джеффа сюда переманить? Не хочет он в Америку.
А Браун между тем продолжал копать. До тех пор, пока я не сказал ему:
– Хватит. Откинь лопату ко мне.
Он осторожно, стараясь меня не провоцировать, бросил лопатку к моим ногам.
– Теперь я дам тебе шанс, – сказал я ему, глядя на него сверху. – Если мы с тобой найдем общий язык, то ты останешься жить. Как Джонсон ваш… или Николсон, не знаю, что тебе ближе.
– Джонсон жив? – Браун посмотрел мне в лицо, может быть, в первый раз, до этого он избегал встречаться глазами.
– Я отвез его до границы с Коста-Рикой и отпустил. Даже дал денег, – усмехнулся я. – Не очень много, но дал, за то что он слил мне всех вас, списком, с адресами, какие знал, и всем прочим.
Где он сейчас – не имею ни малейшего представления.
На самом деле Николсон зарыт в лесу возле Атлантического побережья Панамы, в одной могиле с Луис Гонсалес и японкой Сатори, которых застрелил отец Луис. Николсон же сам могилу и вырыл. А я его застрелил и всех их закопал. Но Брауну знать об этом совсем не обязательно. И да, это не совсем вранье, потому что я, желая разговорить Николсона, как раз обещал сохранить ему жизнь, отвезти на коста-риканскую границу и дать денег.
Он и разговорился. Правда, я его еще и пытал.
– Мы держали его у нас на складе неделю, пока не убедились в том, что он не врет, – врал, не моргая, я. – Потом я его отвез. Если у нас с тобой… все будет как надо, ты тоже посидишь у нас. А потом свалишь отсюда. Как – не знаю, автобус возьми или купи машину. Только кредитки тебе бы лучше не светить, мой совет.
Есть, по глазам вижу, что он уже усвоил мысль о том, что можно избежать вот этой самой ямы в темной пустыне.
