Сами искренне верят в то, что говорят, а их читатели пропитываются такой же уверенностью и следуют за ложными смыслами, — Марк состроил грустную мину и исподлобья посмотрел на реакцию Таланова.
— Да, пожалуй, ты прав, мой мальчик, — подумав пару минут согласился Евгений Михайлович.
— Нет, я просто не понимаю, что за книги читал Горелов, чтобы из ученого превратиться в фанатика-шизофреника? — дожал Голицын.
— Хороший вопрос, — протянул Таланов, но по лицу его было видно, что он над чем-то размышляет. — А ведь это можно посмотреть.
Мы всегда отмечаем в системе книги, которые берем в работу — неважно читать или реставрировать, или описывать.
— А давайте! — хлопнул в ладоши Марк. — Спорю, это книги каких-нибудь жалких акудзин с комплексом неполноценности!
— А хорошо! — поддержал его Таланов. — Спорю, это какие-нибудь известные мыслители, которые в свое время нашли немало последователей.
— Прекрасно! На что спорим? — довольно улыбнулся Марк.
— На обед конечно! — Таланов хлопнул себя по животу и облизнулся.
— На хороший обед из трех блюд.
— И компот.
— И компот.
***
В кабинете Таланова Марк будто окунулся в прошлое. В прошлое, где музеи и библиотеки мира были ему роднее собственного дома.
Он уже бывал здесь, и не раз, но все равно рассматривал помещение с каким-то детским, наивным восторгом. По мнению Марка кабинет Таланова был идеален во всех отношениях. Этакая мини-библиотека, или музей, где все дышало стариной, историей, начиная с оригинального паркета, заканчивая старинными книгами на старинных стеллажах.
Единственное, что здесь напоминало о том, что они все-таки в двадцать первом веке — мощный компьютер, в котором Евгений Михайлович на данный момент искал информацию.
Марк отхлебнул, любезно предложенное ему кофе, и с нетерпением спросил:
— Ну что там?
— Какой ты нетерпеливый, — с улыбкой пожурил его Таланов. — Кое-что интересное есть и, кажется, обедать мы будем каждый за свой счет.
— Ну не томите, — вернул улыбку Марк.
— Чем же интересовался Горелов?
— Во-первых, здесь много работ довольно известных акудзин. Даже очень известных теоретиков. Большинство из них, кстати, ярые сторонники концепции креационизма.
— То есть того, что все создано Творцом...
— Да-да, теории о сотворении мира Богом.
— Не только Богом, — возразил Марк.
— Что ты имеешь в виду? — удивился Таланов.
— Если рассматривать подобные концепции с точки зрения акудзин, нас сотворил не Бог, а его антипод.
