— Право я вас не узнал! Вы очень изменились.
— А вот вы ни капли не изменились, — Монморанси смерил его презрительным взглядом.
— Я не ем багеты на ужин, — оскалился в улыбке Марк.
— А я не ел багеты, — также оскалился Пьер. — Я ел эчпочмаки.
— Простите? — опешил Марк.
Таланов, наблюдавший за ними, захихикал и пояснил Марку:
— Пьер женился два года назад. Диночка прекрасно готовит!
— Поздравляю вас, — учтиво кивнул Марк.
— Благодарю. Но вы ведь хотели поговорить не о моей супруге, князь? — надменно скривился Пьер.
— Отнюдь, многоуважаемый герцог! Я хотел поговорить о вашем бывшем коллеге. О Горелове.
— Оу-у-у, — Монморанси позеленел, будто Марк сунул ему под нос дохлого скунса. — Негодяй и подлец!
Марк даже опешил — настолько неожиданным был возглас француза.
— Э-э-э... Вы так стали считать после его ареста? — на всякий случай уточнил Голицын.
— Он только притворялся хорошим акудзином. Был добр и учтив, всегда помогал в работе, — злой скороговоркой проговорил Монморанси. — А на самом деле что? Убивал несчастных девушек!
— Но он вроде как страдает психическим расстройством.
Во всяком случае, говорит, что убивать ему приказывал голос...
— Врет! — резко оборвал Марка Пьер. — Нагло врет, подонок!
— С чего такая уверенность, дорогой Пьер? — вмешался в разговор Таланов.
— Потому что все хладнокровные, расчетливые убийцы притворяются психопатами, чтобы оправдать свою жестокость, — отрезал Монморанси.
— Или же все расчетливые хладнокровные убийцы и есть психопаты, — парировал Таланов.
— Не верю, что здоровый акудзин или человек способен на такие зверства.
— Остаюсь при своем, — заявил Монморанси и, кивнув мужчинам, скрылся в хранилище прежде, чем Марк успел его остановить.
— Да, вы правы, Евгений Михайлович, — протянул Марк. — Герцога и впрямь не узнать.
— Все течет, все меняется... — философски заметил Таланов и жестом пригласил Марка следовать за ним в хранилище. — Все-таки вам стоит на нее взглянуть. Я понимаю, это может быть тяжело в свете тех.
.. м-м-м... событий. Но ведь благодаря вам Хроники теперь с нами.
Марку почему-то резко захотелось прыгнуть отсюда куда угодно, только не идти с Талановым в хранилище. Какая глупость! Но он будто боялся книги, из-за которой убил акудзина, из-за которой впал в затяжную депрессию, чуть не стал алкоголиком и попал в Седьмой отдел.
Но он не решился спорить с Талановым и нехотя вошел за ним в просторное помещение с огромными длинными стеллажами до самого потолка.
