Браслет мышонка на руке теперь. И все вроде правильно. Еще бы не чувствовать себя ревнивым идиотом вместо старшего брата, было бы просто шикарно.
Без пяти десять тачка Августа въезжает во двор, освещая его и меня заодно фарами. Моргаю в ответ. Глушит дальний. Встает напротив.
Из машин выходим практически одновременно.
— Ты так тут и стоял что ли? — ржет Зорин.
— Только подъехал. Движок еще не остыл. Как погуляли? — смотрю на сестру.
Она греет ладошки о бумажный стакан с шоколадной надписью «Какао» на кремовом фоне.
Отводит от меня взгляд и не отвечает. За нее это делает Август.
— Отлично. В парке были, в кино все же забрели. Как обещал, возвращаю вовремя. Руками почти не трогал. Только любовался, — улыбается он. — Захар, мы с тобой обсудим это дело? Я не хочу проблем и недомолвок. Твоя мама была не против, но тебя, я вижу, ситуация напрягает. Хотелось бы решить.
— Решим, — киваю ему. — Только не сегодня. Завтра я выходной, можно попробовать пересечься.
— Да. Без проблем.
Зорин разворачивается к моему мышонку.
Улыбается ей. Тянет руку к лицу, но под моим потяжелевшим взглядом убирает.
— Напишу, как буду дома. Пока, солнышко.
Кинув на меня еще один взгляд, уходит к машине.
Жду, когда свалит.
Остаемся со Стасей вдвоем.
— А днем браслета не было, — смешно бурчит она, глядя на мое запястье. Ее подарок частично вылез из рукава куртки.
— В машине оставлял. Так было нужно. Август тебе правда нравится? — делаю шаг к ней.
— Тебе то что? — обиженно. — Я же не спрашиваю, нравится тебе твоя очередная безымянная или нет, — звучит как пощечина.
Я делаю к ней еще один шаг. Забираю стакан, выбрасываю его в снег. Тяну за курточку к себе и крепко - крепко обнимаю, утыкаясь губами в макушку. Зажмурившись, вдыхаю запах ее волос, массируя пальцами затылок. Мышонок громко сопит, ерзает.
Вдруг расслабляется, забирается руками мне под куртку и обнимает за пояс. Скрипя зубами, слушаю, как она начинает всхлипывать, крепко сжимая пальчиками футболку на моей пояснице.
Глава 20
Захар
Застрелите меня кто-нибудь! Это невыносимо больно, когда плачет солнце.
Она царапает мне спину, впиваясь ногтями сильнее, и рыдает в голос, дрожа в моих руках. Доверчиво жмется теснее, словно боится, что я уйду.
Вспоминаю, что Стася в платье. Домой нельзя. Мама засыплет вопросами. Еще подумает, что ее обидел Август, начнет звонить Зориным. А я своим криво склеенным сердцем чувствую, что дело совсем не в нем.
Аккуратно отстраняю Стасю от себя.
— Пойдем в машину.
