– Нет уж, я останусь, – я сложила руки на груди, – буду переводить Гасу твои слова. Он не разговаривает на языке дерьма.
– А ты да? – Пенн приподнял одну бровь в ухмылке.
– Огонь! – Гас присвистнул. – Да вы ненавидите друг друга.
Прежде чем я успела подумать о последствиях своих слов, они сами выскочили из моего рта:
– И довольно бегло. Твоя сестра научила меня.
В свою защиту скажу, что я возненавидела себя еще до того, как они вырвались из меня. А после мне казалось, что сердце стало решетом и сквозь него сочится яд.
Не могу поверить, что я произнесла это вслух. Неудивительно, что скучающее выражение лица Пенна быстро стало гневным. Ноздри расширились, а глаза сузились.
Мои руки взлетели ко рту, а взгляд Пенна стал жестоким, как шторм, сносящий деревья и крыши домов.
– Ой, ой, ой… – Гас лопнул жвачку, поднял кепку и пробежался рукой по белым волосам. Они такие блестящие и ровные, будто песчаные дюны в пустыне на ветру. – Пенн Скалли наживает врагов в высшем обществе. Не удивлен. Так о чем мы, Скалли? У меня нет времени.
Некоторым из нас надо тренироваться. Это первая игра сезона, и я не хочу проиграть.
– Забудь, Байер. – Пенн тряхнул головой и сел в машину. Он уезжает, уезжает абсолютно разъяренный. Из-за меня.
Захотелось заорать и заплакать, но я больше не позволю себе нервного срыва на глазах у всех. Гас дважды стукнул по крыше машины:
– Прокатная тачка, чувак. Откуда ты ее выцепил? От какой-то разведенки?
– Украл у твоей мамаши, Гас. Хотя она предпочитает другой вид езды, верно?
Гас покраснел.
Не знаю почему, вернее, меня не волнует это. Они оба уроды.
Я развернулась и побежала назад в школу. Не могу больше здесь находиться, не могу дышать.
Гас кричит где-то позади меня, что я становлюсь тупицей и должна перестать тусоваться с Луной и ее подругами. Луна и Найт, Воун и Блис – дружная компания, которой плевать на то, кто что думает, они просто есть друг у друга – и есть я. Как иронично, если учитывать, что меня многие боятся и ненавидят.
Пробежав через футбольное поле, я влетаю в женскую раздевалку.
Так как я опоздала на тренировку, то в ней уже пусто. Хлопаю дверью и закрываюсь в душевой кабинке. Скатываюсь по стенке с уродливыми граффити, некоторые из которых делала сама, и закрываю лицо руками. Дерьмо. Зачем я вспомнила Вию? Почему я такая тупая? Халк бился внутри грудной клетки, когда мы стояли там, и приказывал не показывать слабость.
Так почему я же чувствую себя такой слабой?
Я вытерла лицо, выпила бутылку воды и вышла.
