И эта тикающая бомба взорвалась во мне, когда часы пробили три. Гас ждал около кабинета, он жевал жвачку, лопая пузыри прямо в уши школьников, выходящих из кабинета. Когда я вышла, он заглянул в класс и зажал нос пальцами:
– Это не тот кабинет, где перепихнулись твои предки?
Откуда все это знают?!
Потому что у всех родители – выпускники этой школы. Люди сплетничают. Всегда.
– Просто пойдем и покончим со всем.
– Да, мадам. – Он толкнул дверь, и мы направились к школьным воротам. Пока шли, я пыталась убедить себя, что в наших с Пенном интересах сделать вид, что мы не знакомы.
Это единственный шанс доказать Гасу, что между нами ничего нет. Я лучше умру, чем буду встречаться с кем-то из Лас-Хунтас.
Когда мы подошли ближе к воротам, я заметила Пенна, облокотившегося на новенький, серебристый Prius. И прикусила губу в попытке скрыть смешок. Папа достал ему тачку самого честного менеджера, который приравнивает сахар к чистому героину. Руки Пенна были скрещены на груди, на нем были очки Ray-Ban, черная футболка с дырочкой на месте сердца и черные узкие джинсы, подчеркивающие, насколько он высокий.
Гас в сравнении с ним был похож на танк (по уровню развития тоже).
Мы остановились напротив Пенна, на достаточном расстоянии, чтобы показать мирные намерения. Ощущения были, будто держишь меч, Гас еще не заметил Пенна, а на мече моя кровь уже с самого утра, когда он пообещал завоевать земли и свергнуть меня.
– Привет, засранец, – Гас протянул руку первым."
"– Вижу, ты притащил с собой подкрепление.
– Пенн высмеивал меня, оставив висеть руку Гаса в воздухе. – Она собирается надоесть мне до смерти, рассказывая о выпрямителях для волос? Это твоя стратегия?
Взгляд Гаса мечется между нами.
– Вот дерьмо, с момента, когда ты получил от выпускника и Дарья разоралась, я был уверен, что вы трахаетесь. Ледяное сердце этой сучки не растаяло бы и в пустыне.
– Мы и так в пустыне, идиот, – я закатила глаза.
– Определенно, – Гас поднял брови. – Как ты, Пенн? Как твоя девушка?
У него есть девушка? Не может быть.
Он так целовал меня сегодня утром. Сердце забилось с бешеной скоростью.
– Не твое дело, – огрызнулся Пенн.
– Давайте уже перейдем к делу, у меня скоро тренировка, – я помахала рукой.
– Я думаю, что главное дело в том, что тебе нечего делать при нашем разговоре, – лениво сказал Пенн, – вон ворота на выход, иди и воспользуйся ими.
Гас засмеялся, похлопав Пенна по плечу. Окей, быть говнюком дома – это одно, но на публике… Это объявление войны.
