Я живу в этом ужасном, пластиковом городе из-за вашей дочери. Не вам приходить ко мне в дом и читать лекции о морали. Дарья наполовину сирота из-за вас. Я просто стал тем, в ком она нуждалась. Тем единственным человеком в ее жизни, который заботился о ней настолько, чтобы дать ей ту дисциплину, которую она сама жаждала. А та порка? – Он остановился, выбившись из дыхания. Его грудь поднималась и опускалась. Он маньяк. На краю пропасти. Он вытирает пот со лба. – Когда я был молодым, то меня часто пороли, много.
Это исправляло ошибки на моем пути восхождения в мир Божий. И посмотрите на меня сейчас. – Он провел рукой по своему телу. – Я – цельная личность.
Пока, ублюдок."
"Я делаю шаг назад в попытке восстановить дыхание. Его слова режут словно нож, но я собираюсь разобрать его на кусочки. Я сжимаю жемчуг на своей шее, поправляю светло-голубую рубашку так, чтобы он заметил маленькое записывающее устройство, прикрепленное к бюстгальтеру. Принимают ли это в суде? Кто знает? Но в чем я точно уверена, так это в том, что Причард не настолько глуп, чтобы пытаться выяснить это.
– Моя вина, мистер Причард, это оправдывает вас. Надеюсь, что власти также посчитают ваши оправдания достаточными.
Его взгляд падает на записывающее устройство, и я понимаю, что у меня получилось. Сейчас я имею все необходимые доказательства для его уничтожения. Чистосердечное признание. Но я не хочу, чтобы обо всем стало известно. Не хочу таскать дочь по судам. Я хочу спокойный и тихий разгром.
Несмотря на то что это принесет мне больше боли.
Но следствия не должно быть.
Все это не должно быть опубликовано.
Дарья достаточно настрадалась.
– Назовите вашу цену! – рычит он, глаза потемнели.
– Все просто: ваша работа, местожительство и весь ваш мир. Я хочу, чтобы вы были где угодно, но не рядом с детьми или подростками, мистер Причард, и вы подпишете это.
Глава двадцать вторая
Я хочу быть всем для тебя.
Кроме одного:
твоего прошлого.
ПеннЯ сунул бутылку водки в бардачок и вытер рот тыльной стороной ладони.
Класс. Я превращаюсь в долбаного Рэтта. Я избегал особняка Фоллоуилов всякий раз, кроме тех случаев, когда мне надо было поспать, посрать и принять душ. Хотя даже тогда я передвигался на цыпочках в попытках не столкнуться с Дарьей или Вией, но каждый раз, когда это случалось, то меня словно резали пополам и разбрасывали обе части в разные стороны.
Оставляя открытой дверь машины, я прокладываю путь к «Змеиной норе».
