— Вам нехорошо, сударыня? Что-то случилось?
Я подошла, как могла ближе, так, чтобы прикрыть ее зонтом от дождя. Женщина подняла на меня глаза – красные и мокрые от слез. А после торопливо встала, как делают это горничные в присутствии господ.
— Нет, что вы… не извольте беспокоиться, madame.
И снова опустила голову, снова сжалась, будто была виноватой перед всем миром.
Она выглядела лет на тридцать – хотя, возможно, это уставшее лицо с измученными глазами делало ее старше. Небольшого роста, стройная, туго затянутая в корсет.
Траурное платье вблизи оказалось шелковым с искусным замысловатым шитьем на юбке, однако поверх платья был надет старомодный жакет грубого сукна – вычищенный, но с истертыми локтями и пуговицами. Волосы стянуты под съехавшей на бок жалкой шляпкой, которую дама, смущаясь, сейчас поправляла.
Перчаток она не надела, и на безымянном пальце правой руки у женщины матово светилось обручальное кольцо. Слышала, в горничные редко принимают замужних… Да и с чего бы генералу отчитывать горничную во время похорон жены? Что-то не то.
— Позволите подвезти вас? – Я решила быть настойчивой и даже взяла ее под локоть. – У меня с собою экипаж. Никак не могу оставить вас здесь одну, вы слишком расстроены.
— Нет-нет, не извольте беспокоиться, я живу совсем недалеко.
Она мягко вытянула руку, снова поправила шляпку и страдальчески мне улыбнулась.
Не буду лукавить, я надеялась, что эта дама, кем бы она ни была, расскажет что-то любопытное о генерале, который и у меня, и у Фустова числился пока что первым подозреваемым dc5210.
Но дама оставалась решительной в своем отказе.
— Вам действительно есть, куда пойти? – уточнила я въедливо.
— Конечно! – искренне ответила та. – Я и пешком прекрасно доберусь, madame.
Не силой же ее вести? Я отступила.
А после немедленно забыла о даме, поскольку черт дернул меня поглядеть в сторону кладбища. Оно было отделено от меня стеною из ливня и ажурною решеткой, а могила Ксении находилась совсем близко от нее – шагах в полусотне.
Я это точно знала, поскольку час назад наблюдала за процессией из окна экипажа. Сейчас же, как я полагала, все уж разъехались – ан нет. Мужчина – высокий, широкоплечий, в сером, кажется, плаще, полы которого трепал ветер. Без головного убора. Он стоял спиною ко мне, тяжело опершись на ограду возле могилы Ксении – а проклятый ливень не позволял и цвета волос разглядеть.
