Признаться, я немало удивлен вашим интересом к этому делу… Могу я спросить о причинах?
— Уверяю вас, причин нет, - не моргнув, солгала я. – Я ни разу в жизни не видела Ксению Хаткевич и до недавнего времени даже не слышала о ней. Но меня тронула весть о ее убийстве и особенно способ этого убийства… я считаю, что сумею помочь следствию, вот и все.
Фустов кивнул в крайней задумчивости.
— Я должен бы сейчас отправить вас домой, к мужу. И написать вашему прежнему опекуну… - очень негромко сказал он и замолчал надолго. - Однако я этого делать не стану.
Убийство необыкновенно запутанное, непростое. Мотивы совершенно не ясны. Я считаю, что взгляд со стороны – свежий, незашоренный нашим полицейским видением взгляд толкового человека – и впрямь не помешает.
Мне бы обрадоваться такому благоразумию, но я насторожилась. Когда это благоразумие бывало отличительной чертой чиновничьего племя? Не может господин Фустов мыслить столь свободно – непременно есть еще что-то, что повлияло на его решение! И он, кажется, мои сомнения снова угадал.
— Кроме того, я не зря упомянул вашего опекуна, Лидия Гавриловна, - Фустов значительно понизил голос, вероятно, чтобы наш разговор не услышал кучер. – Я знаю, какую он занимает должность. И знаю о вашей роли в московской миссии в марте этого года.
Я невольно ахнула:
— Тоже Кошкин?!
Это уж было слишком. Он не имел права рассказывать о том кому ни попадя! Я даже Евгению поведала далеко не все!
— Нет, что вы, не от Кошкина. Но в Петербурге известно, что и ваш опекун, и Степан Егорович имеют к поимке того шпиона самое прямое отношения.
А в Управлении, хочу вам заметить, легенды слагают о прекрасной и загадочной даме, тоже приложившей руку к поимке шпиона. Когда же Кошкин принялся уверять меня, как вы хороши, я сложил два плюс два… Если это и впрямь были вы, то примите мои восхищения.
Господин Фустов, не отпуская моего взгляда, чинно поклонился. А я, кажется, чуточку покраснела. От удовольствия. Неужто и впрямь обо мне слагают легенды?.. Интересно, что именно они говорят?"
"— Это была не я, вы ошиблись, - ответила я, тем не менее, и скромно опустила глаза.
– Впрочем, не будем о том, лучше поговорим о деле. Так это вы научили мальчишку на мосту говорить про Клетчатого и номерной знак один-один-три-семь? Он что же – шпионит на вас?
— Санька? Он и впрямь газетами торгует – только в другом месте, не на Дворцовом. Про Клетчатого все истинная правда. Клетчатого прочие свидетели видели, оттого учить Саньку другому я не видел смысла.
