Слава Богу, Долли – жена и Эллочка – ее сестра, прекрасно развлекали себя сами, со сноровкою бывалого сыщика вызнав у меня все обстоятельства наших с Женей знакомства, помолвки и свадьбы. Разумеется, те обстоятельства я самую малость приукрасила… Не начинать же вхождение в общество Петербурга со скандала?
Обе дамы оказались молоденькими и блистательными красавицами и различались лишь тем, что Долли одевалась и вела себя чуть смелее. В то время как Эллочка, подобающе воспитанной барышне, была скромницей и смотрела все больше в пол.
Лишь изредка она поднимала заинтересованные взгляды на Степана Егоровича. Наверняка сестра ей заранее доложила, что на ужине будет присутствовать молодой недурной внешне офицер. Не столь состоятельный пока что, но которого без сомнений ожидает блестящая карьера. Впрочем, возможно, они добыли и те сведения о моем добром друге, которыми не располагала еще ни я, ни он сам…
Как бы там ни было, полчаса пролетели незаметно – мы удивительно легко беседовали, и я в рассказах добралась уже до своей свадьбы, сама умиляясь, до чего прекрасной и возвышенной она вышла.
Как раз тогда-то вернулся Ильицкий и все испортил."
"Нет, Женя не сказал ничего бестактного, вел себя довольно обходительно и вежливо, но вид имел настолько пасмурный, что у всех в гостиной тотчас испортилось настроение.
— Великолепный стол, Лидия Гавриловна, - похвалил Ильицкий таким тоном, будто обругал. – Судак в сметане, жаркое из баранины, пирог с начинкой… Неужто у нас новый повар?
Соблазн солгать был велик… Но я сказала правду:
— Это готовили в ресторане.
В «Гранд-отеле», здесь совсем рядом…
— Вот как? Стало быть, вы ходили туда сделать заказ?
Соблазн снова был велик, и снова я зачем-то устояла.
— Друг мой, Владимир Александрович, - обратился тогда Женя к товарищу как будто даже весело, - сделай милость, одари советом: как следует говорить, чтобы жена тебя слушалась?
Друг Владимир Александрович расхохотался:
— Поздновато ты спохватился, Ильицкий. Смирись! Опосля женитьбы тебя в доме будет слушаться только собака.
И то не всякой породы.
— Фу, какой ты грубый, Вальдемар! – игриво упрекнула Долли. – Не слушайте его, Евгений Иванович. И вы, Степан Егорович, тем более.
Она ослепительно улыбнулась Кошкину и, кажется, пихнула свою сестру, чтобы та тоже улыбнулась. Степан Егорович ответил им что-то, отчего обе дамы жеманно рассмеялись – а Женя глядел на меня через стол, поверх судака, так, что мне кусок в горло не шел.
