Соседские мальчишки – и барские сыновья, и плохонько одетые дети слуг – возились в нем, раскрасневшиеся и беззаботные. Швыряли друг в дружку снежки, смеялись и были, кажется, совершенно счастливы в своем детском неведенье.
Саньки с ними не было. Он стоял чуть поодаль, у самой парадной, и серьезно да обстоятельно беседовал о чем-то со взрослым мужчиной в пальто с поднятым воротом. Лишь спустя миг я узнала в том мужчине Глеба Викторовича. И, наспех надев накидку поверх капота, бросилась на лестницу.
— Саня! – стараясь быть строгой, позвала я из парадной.
– Изволь вернуться в дом!
— Как скажете, Лидия Гавриловна. – Мальчик широко улыбнулся, ничуть не смущенный моим тоном.
А я не унималась:
— И впредь прошу тебя не разговаривать с незнакомцами! Я не шучу!
Мальчишка снова широко улыбнулся и – задорно помахал рукой Фустову на прощание. Мимо меня прошел в двери.
А я перевела суровый взгляд теперь на Фустова. Тот все понял правильно, и улыбка медленно сползла с его губ:
— Понимаю… что ж, я не надеялся получить ваше прощение.
Я смилостивилась:
— Чем стоять на улице, пройдите в гостиную.
— Нет-нет, - возразил он. – Я лишь хотел убедиться, что вам лучше. Впрочем, Санька уж все рассказал, и более мне не за чем вас тревожить.
Нет, я не сердилась более на Глеба Викторовича. Но до сих пор чувствовала в его присутствии столь сильное смущение, что продолжать знакомство совершенно не хотелось. Я вздохнула с облегчением, когда он отказался войти.
Попросила лишь, отыскав его взгляд:
— Оставьте в покое мальчика.
Не втягивайте его в ваши полицейские дела – ни к чему это.
— Клянусь, я и не собирался более.
Он отвечал мне прямым взглядом и снова осмелился улыбнуться. И, хоть чувствовала я оттого еще большую неловкость, все-таки решилась попросить о большем:
— Послушайте, Глеб Викторович, у меня к вам еще одна просьба касательно мальчика. Я живу нынче как на пороховой бочке… не знаю, что будет завтра. Пообещайте мне, прошу, позаботиться о Сане, ежели что.
— Ежели – что? – переспросил Фустов и напрягся.
Я же предпочла не отвечать. И впрямь я понятия не имела, что будет со мною завтра. Моя горничная Катя совершенно точно не пропадет, Никита тоже найдет себе место. А вот Улита Денисовна с сыном… о них я имела все основания тревожиться.
Признаться, я еще долго глядела из окна, как Глеб Викторович, не замечая наваленного за воротник снега, уходит вдоль по Невскому. Я так и не сказала ему, что давно простила.
