Также Казначеев предупредил и насчет общих настроений в моей группе, подчеркнул, мол, второй расчет ничуть не хуже. Потом многозначительно добавил: «Или не лучше».
– Пожалели своих бойцов?
– Я жалею, что никто из них в конце концов не сделал того, что сделал тот капитан-связист.
– А как фамилия полковника, к которому вам рекомендовал обратиться куратор?
– Алексей Гущин, отчество его я не знаю, он танкист. Но я не уверен, что между ним и Тавровым существует связь. Майор мог назвать любую фамилию на выбор, лишь бы она была мне знакома.
– Кроме роли проводников, чем еще, скажем так, нагрузил вас командир роты?"
"– Через нас он передавал боевикам деньги, несколько раз мы доставляли Давлатову боеприпасы в небольших количествах. В основном это были автоматные патроны.
– А сам Давлатов покидал расположение своего лагеря?
– С марта – четыре раза. На азербайджанской границе мы передавали его в руки другой группы. Кто они такие, я не знаю.
– Говорили они с акцентом?
– Я не слышал их голосов, И еще. Недавно мы уничтожили еще одну группу бандитов, при этом развязали язык одному хохлу, он тоже воевал на стороне боевиков по контракту и намеревался вернуться на родину.
Звали его Ящук Леонид, родом он из Житомирской области, проходил подготовку в диверсионном центре Давлатова. Это мощная база по подготовке террористов. Всего насчитывается до трехсот иностранных наемников – кто уже с опытом, кто только еще учится. Неподалеку есть небольшой аэродром, отрабатываются прыжки с большой и сверхмалой высот. Но в основном там обучают методам ведения партизанской войны, готовят диверсантов и террористов, обучают идеологической пропаганде.
На базе есть мечеть, больница, столовая. И самое главное. Среди инструкторов на базе кто-то из наших кадровых офицеров, может быть, в чине полковника, не знаю. Не знал этого и тот хохол-контрактник.
– Почему вы так уверены?
– Иначе он сказал бы, – ушел от ответа Заплетин.
– Остановитесь поподробнее на этом полковнике. Может быть, Ящук описал его внешность?
– Тот полковник работает на Давлатова не на постоянной основе, он приезжает в лагерь и обучает курсантов специфике работы с российскими военными, тактике, национальным нюансам мышления.
Одним словом, психологии.
«Это может принести куда больший вред, нежели обучение подрывному делу», – подумал Эйдинов.
– Что еще можете добавить об этой личности?
– Занятия он проводит в маске. Кто встречает и провожает его, я не в курсе. Скорее всего его работа связана с частыми командировками.
