Штаб должен быть взорван, это не зависит от того, остался в нем кто или нет. Злодей уже чуть поотстал, распарывая рюкзак Скумбатова сверху и доставая очередную мину. Моряк освободился от опасного груза в первые секунды нападения и работал налегке. Ситуация пока складывалась в пользу нападающих. Уцелевшие боевики, мало что понимающие, в панике отступали, просто бежали. Но бежали в одну сторону, где их силы могут и должны сконцентрироваться.
Самая плохая позиция у «поросят», еще раз подумал Один-Ноль, опускаясь на колени и выглядывая из-за кирпичной стены чайханы.
Им мог достаться этот сравнительно легкий участок, если бы самолет летел противоположным курсом. А прыгают со сверхмалой строго по ранжиру: самый тяжелый десантник впереди и дальше по убывающей, это неизменное правило.
– Пошли, пошли, пошли! – Лейтенант рванул из-за угла, стреляя по окнам штаба. Ему вторил автомат Моряка, чей тельник виднелся из-за разгрузки и распахнутой куртки. Моряк сбросил вязаную шапку при приземлении. У Злодея головной убор сорвало воздушным напором, и оба бойца с наголо бритыми головами выглядели устрашающе.
Одноглазый командир абордажной команды дополнял картину пиратского нападения.
В двадцати метрах от правого угла штаба – бывший офицерский туалет на две персоны. Как и казармы, деревянный. Один-Ноль сорвал чеку и на ходу швырнул в него гранату.
– Пригнись!
Злодей ползком проделал оставшийся до крыльца штаба путь и на верхней, четвертой ступеньке установил мину. В отличие от Скутера, Коля Чернов считал вслух, чтобы слышно было товарищам, прикрывавшим его огнем из «вихрей».
– Десять... Семь...
Он отступал по ходу, лицом вперед, и стрелял, стрелял в облака дыма горевшего «Масуд-лагеря» и по «колючке», откуда огрызался одинокий автоматчик.
Ни секунды передышки, ни секунды без выстрела. Дожимать и еще раз дожимать. Показать, доказать, что российским диверсантам по плечу любая задача.
– Четыре... Две...
Сейчас рванет. На месте штаба останется груда горящих развалин, попрет дым, разносимый западным ветром.
– Залп! – по-артиллерийски выкрикнул Чернов, плечом вперед бросаясь на землю.
Один-Ноль и Моряк упали рядом.
Странно было видеть разрушительное действие «иерихона». Фасад здания беззвучно задрожал на мгновение, затем раздался оглушительный взрыв, давая дорогу самой ударной волне, которая словно торкалась мгновением раньше в крепкие стены, а теперь сгущала вокруг воздух, ломала перекрытия и превращала в пыль камни.
