Нашим диверсантам осталось идти порядка пятнадцати часов.
48
Азербайджан, 19 декабря, вторник, 11.40
Сергей бежал в середине группы. Впереди его взгляд утыкался в спину Гриши Найденова, позывные в отряде Один-Тринадцать, самый несчастливый номер. Позади слышалось равномерное и шумное дыхание Скутера – Один-Два. Алексея Горчихина нельзя было назвать даже блондином, больше подходило определение «белобрысый». А возглавлял сейчас колонну Миша Пантюхин, позывные Один-Четыре, самый молодой и маленький из всей группы – метр шестьдесят восемь.
С виду щуплый, но сильный и ловкий парень.
Первые два часа шли в маршевом темпе – девять километров в час. Сменив головного Скутера, Один-Ноль отдал приказ увеличить темп, и Пантера взвинтил его до шестнадцати.
Замыкал колонну здоровяк Коля Чернов. Перед ним Македонский, Подкова и Муха. Один-Ноль шел вторым, позади него Моряк, Удав, Ас и Рубильник.
– Пантера, гаси ход, – отдал наконец распоряжение Один-Ноль. – Удав, Македонский – в дозор. Остальным отдыхать.
Первый привал на марше. Впереди их еще три-четыре, и группа вплотную приблизится к базе боевиков. А сейчас диверсанты парящими на морозе кулями упали на землю.
– Я слышал, – тяжело переводя дыхание, вполголоса сказал Подкидыш, – что так резко останавливаться нельзя. Говорят, первый марафонец умер от резкой остановки.
Пантера молча протянул Подкидышу пачку «Примы». Гриша снял перчатки и, вытянув сигарету, продолжил:
– Он умер сразу. Как только остановился. Я думаю, у него сердце отказало.
Откроем прения?"
"Разведчики расслаблялись. Слушая их, Марк улыбался. Он был заметно старше, но сейчас разницы в возрасте не чувствовалось. Рядом с ним лежит Пантера, двадцать четыре года парню. На год старше Рубильник, чьи ботинки находились в непосредственной близости от головы Марковцева. Скутеру двадцать шесть...
Он старался не думать, глядя на бойцов, кто из них не вернется из рейда. Всем бы вернуться, но так не бывает. Вряд ли Сергей обладал даром предвидения, но, скользя глазами подлинной, растянувшейся на снегу фигуре одноглазого лейтенанта, он почти со стопроцентной уверенностью полагал, что Один-Ноль останется на азербайджанской земле.
Те же мысли проскальзывали относительно здоровяка Злодея.
– Кто сказал, что у него нога сломалась? – продолжал «прения» Гриша.
Пантера показал на Горчихина:
– Скутер сказал.
– Не, я не говорил, – отказался Леша. – Я согласен с Подкидышем: у него мотор отказал.
– Легкие.
– Хорошая мысль.
