– Стой! – часовой выдал наконец положенное по уставу.
Сергей сделал больше: поднял руки на уровне плеч.
Бетонный дот буквально выбросил на поверхность еще одного караульного. Из чернеющего отверстия наверняка нацелены на непрошеного гостя стволы «калашей».
– Я пришел к своему земляку, ребята. Я из Пензы. Долго добирался.
Караульные разрешили Сергею приблизиться. Зашедшаяся в злобном лае у их ног овчарка послушно умолкла и, чуть склонив голову набок, следила за каждым движением гостя.
– Как его фамилия? – спросил солдат.
Сергей указал на рацию на груди часового.
– Ты вызови его по номеру: Один-Двенадцать.
Чуть помешкав, караульный связался с ротой.
– Дежурный? Это Мавзолей. Позови Один-Двенадцатого... Разбуди. К нему из Пензы приехали... Как ваша фамилия? – спросил Марка караульный.
– По фамилии он меня не вспомнит. Мы с ним за одну футбольную команду болеем. Последний матч она продула. Гол забили в добавленное время, «внезапная смерть» называется. Вот так и скажи ему:
«Один-ноль» и «внезапная смерть».
Он заядлый болельщик, все поймет.
– Даже я понял, – усмехнулся часовой, – вам одноглазый нужен.
* * *Лейтенант Скумбатов оказался худым и высоким, под метр девяносто. Наброшенный на плечи бушлат не скрывал его длинных жилистых рук, торчащих из рукавов майки защитного цвета. На поясе приторочен нож разведчика. То, что он одноглазый, было видно по пиратской повязке, пересекающей лицо слева направо.
Один-Ноль зыркнул единственным глазом на часового и коротко бросил ему:
– Открой.
– Потом сказал Марковцеву, едва взглянув на него: – Отойдем в сторонку. – Опустившись по-зэковски на корточки и прикурив сигарету, лейтенант спросил, глядя в землю: – Кто ты такой, мужик, и чего тебе надо?
– Я здесь, – сказал Марк, пощелкав пальцами.
Диверсант затрясся от беззвучного смеха.
– Неплохо сказано. Ты забыл добавить: «Ты что вконец ослеп?»
– А мне говорили, что ты угрюмый человек. – Сергей опустился рядом и тоже закурил. Вообще-то он вначале рассчитывал услышать другой вопрос откуда он знает клички разведчика?
– Кто сказал-то? – спросил Скумбатов.
– Витя Заплетин. Всего пару слов о тебе: угрюмый, нелюдимый. Он при мне пулю себе в рот пустил.
Один-Ноль поднял с земли ветку и что-то начал чертить на снегу.
Марк более внимательно изучил его горбоносое с резкими, пожалуй, даже отталкивающими чертами лицо. Одноглазому на вид было тридцать два – тридцать три года, голова острижена наголо.
