Если высокопоставленных чинов из Генштаба или Минобороны и привлекают к уголовной ответственности, то лишь согласно русскому менталитету: за финансовые преступления, то бишь за воровство.
Начальник отдела взял паузу, чтобы глотнуть минеральной воды.
– Зубахин не дурак, – продолжил он, – и я подкинул ему идею, чтобы все грехи преступной деятельности он взял на себя. Позже я понял, что оказался прав: Консультант сообщил очень интересные вещи. И они перекрывают собственно интерес к фигуре любого ранга, которая может стоять за генералом.
Пока перекрывают, – не совсем уверенно уточнил полковник. – Согласно этому интересу, мы не можем себе позволить копать глубже, нам важно отработать первые полученные данные. То есть опять же нам, не привлекая другие спецслужбы, предложено проанализировать ситуацию и набросать прикидочный план диверсионного акта.
– Можно подумать, что в Совбезе сидят дураки, – отозвался Сергей. – Раньше там были умные. Взять хотя бы Ваху Бараева. А сейчас на сотню сотрудников там приходится пятнадцать штук генералов.
Идеальный орган для заговоров.
– Откуда ты знаешь? – строго спросил Эйдинов.
– Да они из телевизора не вылезают! Начиная от генерал-майоров МВД и заканчивая генералом армии из вашей родной службы безопасности. Я уж не говорю о главе Совбеза, который публично снял с себя генеральские штаны с лампасами и надел гражданские портки сугубо отечественного производства. Эйдинов машинально покосился на дверь.
– Ей-богу, Сергей, когда-нибудь ты договоришься.
– Не бойтесь, шеф, вас я за собой не потащу, как и Зубахин, возьму все на себя.
Что же касается вашего вопроса. Диверсанты способны на все. Причем в любой точке земного шара. Но не все. Вот группе типа расчета старшего лейтенанта Заплетина под силу осуществить подобный диверсионный акт.
– Что, уважаемый Сергей Максимович, и стало едва ли не основным моментом, согласно которому разработку плана доверили именно нашему отделу.
– Вы хотите привлечь к работе расчет Заплетина? – удивился Марк.
– Теперь уже лейтенанта Скумбатова, – поправил его полковник, – причем об их преступной деятельности известно только нам.
Разведчикам дается шанс реабилитироваться. Мы спасаем их, если угодно.
Марк с сомнением покачал головой:
– Не знаю, что для них проще. Возможно, они захотят пойти ко дну."
"– Но сам ты так не думаешь, – проявил проницательность контрразведчик, – я по твоим глазам вижу.
– Вы правы, Владимир Николаевич, не думаю. Ребята попали ни за грош, и мне их жалко.
