– Я слышал, что кто-то назвал меня по имени? – В кабинет вошел Марковцев, с каплями влаги на лбу и коротким полотенцем, переброшенным через плечо.
Михеев с трудом повернул к нему голову и ухмыльнулся:
– Ты покойник, приятель.
– Откуда ты узнал, черт возьми? Толик, кто-то из наших активно стучит денщику Зубахину. Расставим все по своим местам, – предложил Сергей, не отрывая от задержанного глаз и пододвинув к себе свободный стул. – Твоя оперативная кличка – Мастер. Согласно ей ты попал в нехорошее место. Очень нехорошее.
Кстати...
– Мужик, я не завидую тебе, – прервал его Михеев.
– Это временно. Но мы отвлеклись от темы. Усвой следующее, друг. В этом здании морды не бьют, руки не ломают. Это самое демократичное заведение, которое я знаю. Здесь спрашивают и принимают любые ответы. Здесь терпеливо сносят оскорбления и относятся к ним с пониманием. Здесь говорят стандартную фразу: «Мы представляем власть». И добавляют: «Если ты не знал». Тебя угораздило попасть в контору, которая лавирует между государственными интересами и законом.
На его вступление Мастер отреагировал плевком под ноги Марковцеву.
Сергей остался спокойным.
– Ты можешь еще раз плюнуть – мне в лицо. У меня есть полотенце, и я утрусь. А теперь ответь мне, Игорек, почему Витя Заплетин, твой коллега, разведчик ГРУ, назвал нам по именам майора Таврова, Казначеева, твое имя, генерала Зубахина?
Марк придвинулся ближе к Мастеру.
– Меня зовут Сергей, я подполковник ГРУ. Войсковая часть 3417 о чем-нибудь говорит тебе? Этот номер немногим отличается от того, что стоит в твоем удостоверении.
– Марковцев принял прежнее положение. – Нет, друг, маршрут Петровка – Лубянка тебе заказан, ты сел совсем в другой трамвай. Вспомни, как тебя подсаживали в вагон.
Марк говорил очень убедительно. Немного поразмышляв, Михеев сказал:
– Я хочу взглянуть на твои документы.
– Ты хочешь сказать, что поверишь бумажке? Сделаем по-другому: я дам тебе зеркало, и ты посмотришь на свою шею.
* * *Эйдинов тем временем начал работать с Зубахиным.
Суть работы на первых порах заключалась в том, чтобы терпеливо выслушивать крикливого генерала и молчать. Первое излияние Консультанта длилось десять минут. Он грозил трибуналом, громко выкрикивал свое звание и должность в Минобороны.
– Все? – спросил полковник.
– А вам этого мало? Вы что, все еще не поняли своей ошибки?
Эйдинов вызвал дежурившего у дверей оперативника.
– Отведите его в камеру.
– В камеру?!
– Вам же нечего больше сказать.
– Позво-ольте!..
