Было ясно, что эта процедура совершается регулярно — Колум таким образом вершит суд и справедливость по отношению к своим ленникам и арендаторам, разбирает иски и разрешает споры. Соблюдалась определенная очередность в разборе дел, лысый письмоводитель оглашал имена, и их обладатели выступали вперед в установленном порядке."
"Некоторые дела разбирались по-английски, но большинство — на гэльском языке. Я уже заметила раньше, что речи на этом языке включали в себя вращение глазами и притопывание ногами с целью усилить выразительность, и это почти не давало возможности судить о серьезности казуса на основании поведения тяжущихся.
Как я поняла, некий субъект весьма потрепанного вида — словно молью изъеденный, — с огромной шотландской сумкой-спорраном,[12] на отделку которой ушла, по-видимому, целая барсучья шкура, обвинял своего соседа ни много ни мало как в убийстве, поджоге, а также в похищении жены. Колум приподнял брови и быстро сказал что-то по-гэльски, отчего оба, истец и ответчик, ухватились за бока от смеха.
Утерев глаза, истец кивнул и протянул руку ответчику, в то время как писец деловито строчил по бумаге, и скрип гусиного пера напоминал мышиную беготню.
Моя очередь была пятая. Видимо, такой порядок выбрали продуманно, чтобы продемонстрировать собравшимся значительность моего появления в замке.
К моей радости, на этот раз делопроизводство велось на английском языке.
— Миссис Бошан, пожалуйста, выйдите вперед, — воззвал писец.
Понуждаемая совершенно ненужным толчком мощной руки миссис Фицгиббонс, я, спотыкаясь, вступила на открытую площадку перед креслом Колума и весьма неуклюже сделала реверанс — я заметила, что так поступали все женщины до меня.
Туфли, которые мне дали, были сшиты на одну ногу, а точнее сказать, представляли собой некие продолговатые кожаные футляры, и переступать в них, сохраняя какое-то подобие изящества, оказалось затруднительно. Легкий шорох пробежал среди собравшихся, когда Колум оказал мне честь, встав со своего кресла.
Он подал мне руку, за которую я уцепилась, чтобы не хлопнуться плашмя на пол.
Выпрямившись после реверанса и проклиная про себя нелепые туфли, я обнаружила, что стою прямо перед Дугалом. Поскольку именно он захватил меня, ему и было поручено обратиться от моего имени с просьбой принять меня в замок то ли в качестве гостьи, то ли в качестве пленницы — это уж как взглянуть. Я с любопытством ожидала, каким именно образом братья меня определят.
