— Ты имеешь в виду Джона Рэндолла? Капитана красных мундиров?
— Да, капитана красных мундиров. Кого еще я мог иметь в виду, во имя Господа? Надеюсь, ты его помнишь?
Джейми уже овладел собой, и в его голосе прозвучала насмешка.
Дженни пристально посмотрела на брата, приподняв одну бровь.
— Ты что, малость не в себе, паренек? — спросила она. — Или по дороге хватил лишку?
— Я не должен был возвращаться, — сказал он.
Поднялся и, неловко переступая ногами, хотел пройти мимо нее. Не тут-то было: Дженни встала у него на пути и крепко схватила за руку.
— Поправь меня, братец, если я ошибаюсь, — произнесла она медленно, — но у меня сложилось ясное впечатление, что ты назвал меня шлюхой капитана Рэндолла, и теперь я спрашиваю себя, какая блажь в мозгах позволяет тебе нести такое.
— Блажь, ты говоришь?
Джейми повернулся к ней, рот у него свело гримасой горечи.
— Хотел бы я, чтобы это было так. Я предпочел бы умереть и гнить в могиле, чем видеть, до чего дошла моя сестра.
Он взял ее за плечи и слегка встряхнул, а потом вдруг закричал:
— Зачем, Дженни, зачем? Одно то, что тебя обесчестили, должно было убить меня.
Но это…
Он отпустил ее и жестом, полным отчаяния, указал на ее выступающий живот — свидетельство вины, весьма заметное под легкой тканью.
Он резко повернулся к двери, и застывшая возле нее пожилая женщина, которая жадно слушала разговор, поддерживая уткнувшегося в ее юбки ребенка, в испуге попятилась.
— Я не должен был приезжать. Я ухожу.
— Этого ты не сделаешь, Джеймс Фрэзер, — резко заявила его сестра.
— По крайней мере до тех пор, пока не выслушаешь меня. Сядь, и я расскажу тебе о капитане Рэндолле, раз ты хочешь о нем услышать.
— Я не хочу слышать о нем! Ничего не хочу знать!
Дженни шагнула к нему, но он шарахнулся от нее к окну, которое выходило во двор. Она пошла за ним: «Джейми…» — но он яростным жестом отмахнулся от нее:
— Нет! Не говори со мной! Я этого не перенесу!
— Ах вот как!
Несколько секунд она смотрела на брата, который, ухватившись обеими руками за подоконник и широко расставив ноги, стоял к ней спиной.
Потом она закусила губу, явно что-то обдумывая. Молниеносным движением она сунула руку ему под килт.
Джейми испустил вопль возмущения и боли и замер на месте, словно громом пораженный. Попробовал повернуться, но снова застыл, поскольку она явно усилила хватку.
— Этого все мужики боятся, — сообщила она мне со злой усмешкой. — С некоторыми не сладишь, пока не схватишь за яйца.
