В конце концов я сжалась в комок, опустила голову на колени и погрузилась в тяжелую дремоту, которая не избавила меня ни от холода, ни от страха.
— Так ты его любишь? — вдруг послышался вопрос Джейли.
Я подняла голову с колен. Я не имела представления о том, который теперь час. Вверху виднелась слабенькая звездочка, но свет ее не проникал в узилище.
— Кого, Джейми?
— Кого же еще? — сухо сказала она. — Это его имя ты произносишь во сне.
— Я этого не знала.
— Ну так любишь или нет?
От холода я впала в отупляющую сонливость, однако резкий голос Джейли вывел меня из ступора.
Я обняла колени, раскачиваясь из стороны в сторону. Церковные судьи придут завтра или днем позже. Времени прикидываться и увиливать перед самой собой или кем-то еще не оставалось. Трудно это признавать, но я, возможно, находилась на волосок от смерти, и мне сделалось понятным желание осужденных на смерть узников исповедаться накануне казни.
— Я имею в виду, любишь по-настоящему, — настаивала Джейли, — а не просто хочешь с ним спать.
Я знаю, что этого ты хочешь, и он тоже. Они все хотят. Но любишь ли ты его?
Любила ли я его? Испытывала нечто большее, чем плотское вожделение? Холодная нора обладала темной анонимностью исповедальни, а на грани смерти не стоит лгать.
— Да, — коротко ответила я и снова опустила голову на колени.
Некоторое время в норе было тихо, и я уже снова погружалась в сон, когда услыхала еще одну фразу Джейли, произнесенную как бы про себя:
— Значит, это возможно.
Судьи прибыли днем позже.
Из промозглой ямы для преступников мы слышали вызванные их приездом крики жителей деревни, слышали топот конских копыт по булыжной мостовой Хай-стрит. Шум мало-помалу стихал: процессия двигалась вниз по улице к площади.
— Они приехали, — произнесла Джейли, прислушавшись к шумам наверху.
Инстинктивно мы схватились за руки, вражда отступила перед страхом.
— Очень хорошо, — сильно бравируя, заявилая. — Лучше сгореть на костре, чем замерзнуть до смерти.
Между тем мы продолжали мерзнуть.
Только в полдень дверь нашей тюрьмы внезапно была откинута, и нас вытащили наружу, чтобы вести на суд.
Заседание суда проводили прямо на площади перед домом Дунканов — несомненно ради того, чтобы собрать как можно больше зрителей. Я заметила, как Джейли бросила быстрый взгляд на шестигранные окна своей гостиной и тут же отвернулась с безразличным выражением.
Церковных судей было двое, они восседали на мягких стульях за столом, установленным на площади.
