Тихонько свистнул сквозь зубы, и широколобая гнедая лошадь высунула голову, мягко выдохнув воздух через ноздри. Темные глаза были большие и добрые, а слегка торчащие вперед уши придавали конской морде выражение дружественной настороженности.
— Ну что, Кобхар, как ты тут?
Джейми крепко потрепал лоснящуюся шею и почесал настороженные уши коня.
— Подойди, — позвал Джейми мальчика. — Сюда, ко мне. Поближе, чтобы он мог обнюхать тебя. Лошади это любят.
— Я знаю, — заносчиво сказал Хэмиш.
Он с трудом мог дотянуться до носа коня, но дотянулся и похлопал его по щеке.
И остался на месте, когда большая голова опустилась и конь обнюхал с любопытством ухо мальчика, раздув ему волосы.
— Дай мне яблоко, — сказал Хэмиш Джейми, и тот дал ему паданец.
Мягкие бархатистые губы осторожно взяли плод с ладони Хэмиша и передвинули его на крупные коренные зубы; сочный хруст — и яблоко исчезло. Джейми наблюдал за этим одобрительно.
— Ты хорошо начал, — сказал он. — Продолжай в том же духе, подружись с ним, я пока что задам корм другим, а потом ты выведешь его и проедешься.
— Сам? — нетерпеливо спросил Хэмиш.
Кобхар — его имя означало «пена» — был добронравный, но сильный и горячий мерин четырнадцати вершков в холке, шоколадному пони до него далеко.
— Два круга по загону под моим наблюдением, и, если ты не свалишься и не будешь дергать удила, можешь ездить сам. Но никаких прыжков, пока я не разрешу.
Длинная спина согнулась, белея в теплом сумраке конюшни, когда Джейми подхватил на вилы сено из груды, сваленной в углу, и понес его к одному из стойл.
Потом он выпрямился и улыбнулся двоюродному брату:
— Принеси-ка и мне яблоко, ладно?
Он прислонил вилы к стойлу и впился зубами в протянутое Хэмишем яблоко. Вдвоем с Хэмишем они стояли и жевали, опершись спинами о стену конюшни. Доев, Джейми отдал сердцевину яблока высунувшему нос гнедому и снова взялся за вилы. Хэмиш двинулся за ним по проходу, медленно жуя.
— Я слышал, что мой отец хорошо ездил верхом, — заговорил Хэмиш после недолгого молчания.
— До того… ну, до того как больше не смог этого делать.
Джейми ласково взглянул на брата, но ответил ему уже после того, как задал сена гнедому. И отозвался скорее на мысль, чем на слова:
— Я не видел его верхом, паренек, но скажу тебе так: я надеюсь, что мне никогда не понадобится столько смелости, сколько есть у твоего отца.
Я видела, как глаза Хэмиша с любопытством остановились на покрытой рубцами спине Джейми, но он не сказал ни слова.
