Он протянул руки, обхватил меня за шею и притянул к себе.
— Иди ко мне, моя мегерочка. Покусай меня еще.
— Нет-нет, не надо, — испугалась я. — Ничего не могу, у меня все болит.
Но Джеймс Фрэзер был не из тех мужчин, которым можно сказать «нет» и на этом успокоиться.
— Это будет очень нежно, — улещивал он меня, неумолимо затягивая к себе под одеяло.
И он был таким нежным, какими могут быть лишь очень большие и сильные мужчины, обращался со мной бережно, словно с перепелиным яичком, и эту нежную настойчивость я восприняла как продолжение вчерашнего урока.
Он может быть нежным, но отказывать ему нельзя.
Потом, все еще держа меня в объятиях, он потрогал побледневшие синяки, оставленные его пальцами у меня на плечах два дня назад на обочине дороги.
— Ты прости меня за это, mo du inne, — сказал он, тихонько целуя их. — Я был не в себе, когда сделал это, но злость — не оправдание. Стыдно причинять боль женщине, в себе ты или не в себе. Я больше никогда не буду.
Я засмеялась не без иронии.
— Ты извиняешься за эти вот? А за остальные? Я вся в синяках с головы до ног!
— О? — Он повернулся и окинул меня пристальным взглядом. — За эти, на плечах, я прошу прощения, а за те, — он легонько шлепнул меня пониже спины, — за те нет, ты их заслужила, и я солгал бы, сказав, что сожалею. Что касается этих вот, — он дотронулся до бедра, — я за них тоже не прошу прощения, потому что ты мне отплатила полной мерой.
Он, поморщившись, потер плечо.
— Ты мне пустила кровь по меньшей мере дважды, англичаночка, а спина у меня горит огнем.
— Что поделать, спал с мегерой, — усмехнулась я. — Извинений не дождешься.
Он засмеялся и повалил меня на себя.
— А я и не просил, чтобы ты извинялась. Если я помню правильно, я сказал: «Укуси меня еще разок».
Часть четвертая
ЗАПАХ СЕРЫ
Глава 24
ОБРЕТЕНИЯ И ПОТЕРИ
Суматоха по случаю нашего внезапного возвращения и объявления о нашей женитьбе улеглась почти мгновенно из-за события гораздо большей важности.
На следующий день после приезда мы сидели в большом холле за ужином и принимали тосты и поздравления в нашу честь.
Джейми с поклоном поблагодарил того, кто произнес последний тост, и сел на место под возникшие случайно, но все более шумные рукоплескания. Деревянная скамейка пошатнулась от тяжести; на секунду Джейми прикрыл глаза.
— Многовато для тебя? — шепнула ему я.
