Я глубоко втянула в себя воздух, но тотчас поспешила вытолкнуть его назад и вышла из своего укрытия.
Вернувшись в кабинет, я положила сахар себе в чай и размешала его не торопясь. Теперь добавим сливки. Затянув церемонию насколько могла, я вынуждена была взглянуть наконец на Рэндолла. Он сидел в своей любимой позе, откинувшись на спинку стула, грациозно держа чашку на весу таким образом, чтобы смотреть на меня поверх нее.
— Ну? — заговорила я. — Вам незачем беспокоиться, что вы испортите мне аппетит, потому что у меня его и так нет.
Как вы собираетесь поступить со мной?
Он улыбнулся и сделал осторожный глоток очень горячего чая, прежде чем ответить:
— Никак.
— В самом деле? — Я удивленно приподняла брови. — Изобретательность вам изменила?
— Я так не думаю, — сказал он с обычной любезностью, но при этом окинул меня взглядом, весьма далеким от любезного; — Нет, — продолжал он, уставившись на ту часть моего лифа, где заткнутый за него носовой платок оставлял открытой верхнюю часть груди. — Я охотно преподал бы вам крайне необходимый урок хороших манер, но боюсь, что удовольствие придется отложить на неопределенное время.
Я отошлю вас в Эдинбург при следующей же отправке донесений. И я не могу послать вас туда с признаками нанесенных вам повреждений, моим старшим начальникам это не понравилось бы.
— В Эдинбург?
Я не могла скрыть удивления.
— Да. Я полагаю, вы слышали о Толбуте?
Я слышала. Одна из самых зловонных и печально известных тюрем того времени, примечательная своей грязью, преступностью, болезнями и мрачной темнотой.
Значительное число заключенных умерло там до того, как предстать перед судом. Я с трудом сделала глоток, отправив обратно в желудок поднявшуюся оттуда горчайшую желчь, которая смешалась со сладким чаем.
А Рэндолл пил чай маленькими глоточками, вполне довольный собой.
— Вы будете чувствовать себя там очень уютно. Как мне кажется, вы предпочитаете откровенное убожество в качестве вашего окружения. И любите сырость.
Он многозначительно поглядел на мокрый подол моей нижней юбки, свисающий из-под платья.
— После замка Леох вы там будете как дома.
Я несколько сомневалась, что кухня в Толбуте на уровне обедов за столом у Колума. И вообще я не могла — никак не могла — позволить ему отправить меня в Эдинбург. Замурованная в Толбуте, я уже никогда бы не попала в круг каменных столбов.
Пришло время разыграть мою карту. Сейчас или никогда. Я подняла свою чашку.
— Как вам угодно, — холодно произнесла я.
