Я была дико взбудоражена и никак не могла успокоиться, я металась, обуреваемая гневом, в поисках выхода. Любого. Через час лицо мое пылало, кровь бурно пульсировала в висках. Я открыла ставни, высунулась в окно и подставила пылающее лицо ветру.
За спиной послышался властный стук в дверь. Едва я успела отвернуться от окна, как в комнату вошел Дугал. В руке на манер подноса он держал пачку твердой бумаги; за ним следовали Руперт и опрятнейший Нед Гоуэн — ни дать ни взять королевские конюшие.
— Милости прошу, — произнесла я с изысканной вежливостью.
Дугал, по обыкновению не обращая на меня внимания, сдвинул в сторону возвышавшийся прямо на столе ночной горшок и торжественно разложил веером на неровной дубовой столешнице принесенные бумаги.
— Все готово, — изрек он с гордостью человека, который благополучно завершил весьма нелегкое дело, — Нед выправил бумаги. Не только как юрист, но и как ваш сторонник, а, Нед?
Мужчины добродушно рассмеялись.
— Это не столь уж трудно, — скромно заметил Нед. — Контракт очень простой.
Указательным пальцем он перелистал бумаги, помолчал и сдвинул брови, словно ему неожиданно что-то пришло в голову.
— У вас нет собственности во Франции? — обеспокоенно спросил он, глядя на меня поверх бифокальных очков, которыми пользовался во время работы.
Я отрицательно покачала головой, и он с явным облегчением собрал бумаги снова в пачку и аккуратно выровнял края.
— Тогда все в порядке. Вам нужно подписаться вот здесь внизу, а Дугал и Руперт поставят свои подписи как свидетели.
Законник поставил на стол чернильницу, которую принес с собой, вынул из кармана гусиное перо и церемонно протянул его мне.
— А что это такое? — спросила я.
Вопрос был чисто риторический, потому что на верхней странице каллиграфическим почерком и буквами вышиной в два дюйма, узкими и четкими, было начертано: «Брачный контракт».
Дугал подавил вздох нетерпения по поводу моего упорства.
— Вы отлично знаете, что это такое, — отрывисто бросил он. — И если у вас нет другой блестящей мысли, как избежать рук Рэндолла, подпишите это, и конец делу.
Времени у нас мало.
Светлых мыслей в запасе не оказалось, несмотря на то что я целый час мучительно обдумывала проблему. Мне и в самом деле начинало казаться, что невероятный выход, предложенный мне, является наилучшим вопреки моему внутреннему протесту.
— Но я не хочу выходить замуж! — упрямо повторила я.
Мне пришло в голову, что я не единственное заинтересованное лицо в этом вопросе.
