Когда с тобой говорят!
Я не дышу. Не двигаюсь. Внутри все словно замерло.
Меня трясет от незнакомого голоса. Жесткого. Прокуренного. Наглого.
И от того, что к моему лицу прикасаются руки чужого мужчины…
Но один рывок, и вот меня уже разворачивают к себе.
С ужасом поднимаю глаза, глядя на незнакомца с высоких сапогах и почему-то с плетью в руке.
— Я разве разрешал смотреть с глаза?
Он наступает. Он почти вжимается в мое тело.
Его дыхание, смешанное с резким запахом табака, ложится на лицо. Опаляет губы.
— А ты ничего… Хорошенькая…
Развязно заявляет, опуская руку мне на талию.
— Можешь поднять глаза. Хочу их видеть.
Наоборот. Я лишь опускаю голову. Прикрываю глаза. Опускаю длинные ресницы.
— Эй. Я приказал. Ты что? Глухая или просто тупая, м?
Рукоятка плети резко ударяет меня под подбородок, заставляя поднять лицо.
Вскидываю глаза.
В ужасе начинаю пятиться, глядя на изъетое оспой лицо мужчины.
Он не безобразен, даже несмотря на оспу. Даже, наверное, красив.
Но его глаза полыхают безумным огнем похоти.
Жадной. Порочной. Такой, от которой хочется отшатнуться и бежать со всех ног Прочь. Без оглядки.
— Отпустите…
Я пытаюсь пятиться назад. Пусть там кусты с шипами. Мне все равно. Лишь бы сбежать!
Но грубая рука стискивает мою талию еще сильнее. Так, что, кажется, сейчас затрещат кости!
— Молчать, пока я не приказал открыть рот! Я управляющий этого дома, а значит, ты, как и остальные, должна мне подчиняться! А рот… Рот ты будешь открывать молча. Не для того, чтобы говорить! Понятно!
Я замираю Не дышу.
Только сжимаю веки до боли, закрывая глаза.
— Понятно, я тебя спрашиваю?
Рука на моей талии встряхивает меня.
— Ты должна кивнуть, — он снова наступает. Его лицо катастрофически близко к моему. Так, что я ощущаю не только дыхание. Жар его кожи на своей!
Не киваю. Только сжимаю кулаки. И не от злости, нет. А чтобы хоть попытаться остаться сильной.
— Хочешь поиграть в строптивую? — рычит мне прямо в лицо. — Эти игры не для тебя, девочка! Все, на что ты имеешь право — это быть покорной.
Теперь уже пальцами обхватывает мое лицо. Вздергивает на себя подбородок.
— Я знаю, кто ты, — хрипит, напирая на меня совсем вполную. — Ты выкуп, Мари… Блядь… Такой сладкий выкуууп. И раз хозяин вышвырнул тебя из своей постели… Значит… Тебя может взять любой в этом доме… Но я… Я, как управляющий, решаю за остальных.
Только мотаю головой из стороны в сторону. Нет! Этого не может быть! Бадрид не мог… Не мог так поступить!
Еще понимаю.
