Нажимаю на узелок клитора, чувствуя, как он твердеет под моим пальцем.
Это вспышка. Не взрыв, как с Бадридом ночью, нооо…
Меня простреливает так, что выгибается спина. Приходится упереться рукой о стену, чтобы не повалиться на пол.
— Мари…
Чудится мне его рваный, жадный хрип. Стоит в ушах. Бьет спазмами внутри моего тела.
Он разбудил во мне женщину.
Невероятно!
Такую, о которой я сама пока еще ничего не знаю.
И сейчас…
Сейчас даже мое лицо выглядит совсем иначе.
Разгоряченные красные губы. Алый румянец.
И светящиеся глаза.
Я почти не узнаю себя. Я стала совсем другой!
Возвращаюсь к постели, напоминая себе, что Бадрид может появиться в любой момент.
Жадно, почти не глядя, глотаю остывшую еду, не чувствуя вкуса.
Пытаюсь перестелить простыни, взбиваю подушки и поправляю одеяло. Полотенце то и дело падает с моего тела, обнажая его.
Но я лишь придерживаю его рукой, позволяю почти повиснуть.
Некогда. Не хочу тратить ни минуты. Ведь он может войти в любой момент!
— Эй.
Дверь распахивается, а я так и замираю.
С подушкой в руке и спадающим одеялом.
Та самая женщина средних лет, что молча приносила мне еду, даже на меня не глядя.
— Одевайся. Быстро. Тебе пора.
Чуть не в лицо мне швыряет какие-то тряпки.
Грубая ткань. Такая, что даже рукам неприятно держать. Колет кожу.
21 Глава 21.
— Быстрее, — резко приказывает она, так на меня и не глядя. — Даже самые ленивые давно поднялись и начали свою работу. А в этом доме ленивых не держат. Их выбрасывают на улицу!
Одежду, которую она бросила мне прямо в лицо, я успеваю поймать.
И все равно, она бьет по нему хуже самой хлесткой пощечины.
Чуть покачнувшись, тут же влетаю в ванну.
Это он.
Это он хлестко ударил меня по лицу. Бадрид. Со всего размаху!
После этой ночи… После всего, что было…
Зачем?
Торопливо одеваюсь, чувствуя, как грубую ткань, что едко царапает нежную кожу, заливают горячие слезы.
Ведь я… Я поверила. Я растворилась в нем! В этом безумии, в этом пламени!
Если бы он не приходил. Если бы не было этой безумной, сумасшедшей ночи!
Я приняла бы любую участь…
С радостью бы принялась за работу, которую бы он мне назначил.
Тихо. Безмолвно.
Но тогда не было бы этой выкручивающей меня боли!
А она выкручивает. Спазмами. Так сильно, что приходится ухватиться руками за живот.
Меня просто скручивает над раковиной.
Умываюсь.
Долго тру лицо ледяной водой.
Так ударить мог только тот же человек, что способен вознести на небеса.
Он дьявол. Самый настоящий дьявол.
